Он повернулся ко мне.
- Взаимно, - неприязненно сказал он.
- Надеюсь, ваша роль не подразумевает постоянного молчания в кадре, - снова съязвила я.
- Моя роль – эпизодическая, - равнодушно сказал он. – Сериал не детективный. – Чуть пренебрежительное выражение мелькнуло на его лице. – Потому буду, по большей части, молчать.
«Какая длинная фраза, - подумала я. – Дерево заговорило». Гарик улыбнулся.
- Вам не привыкать, как я вижу, - снова съязвила я.
- Вы правы, - спокойно сказал он.
Ах ты, чтоб тебя! Непробиваемый мужик. Не дерево – камень на моей дороге!
- Не люблю бессмысленной болтовни, - добавил он, с насмешкой глядя на меня.
- Я вижу, - неприязненно отозвалась я, и снова углубилась в книжку.
- Да поговори ты с ним, как с человеком! – взорвался Гарик. – Чего ты его задираешь?
Я нетерпеливо взмахнула рукой, не прерывая чтения. Молодой человек с минуту смотрел на меня и взялся за ручку двери.
- А как вас называть? – спросила я, не поднимая от книжки глаз. – Володя? Вова? Вован? Вовик?
- Для вас я Владимир, - ответил он. Я ощутила в его голосе неприязнь и нетерпение. – А вас…
Я не дала ему времени склонять своё имя и быстро сказала:
- Для вас Наталья.
- Вот и хорошо, - сказал он, и вышел.
Гарик ещё повертелся на своём подоконнике, как будто он жёг ему зад, и не выдержал:
- Ну и гадина же ты!
- Это почему? – спросила я. – Все претензии к Серёге: он его приволок. Я тут вообще на лечении.
- Поговорить-то с ним могла?
- О чём? Он ко мне пришёл, а не я к нему. Начал бы разговор – я бы его поддержала. А он посчитал, что я ему чем-то обязана! С какой стати?
- О чём он должен был начать говорить? Он тебя не знает!
- Я его тоже, - парировала я. – К тому же, повторяю, не я к нему пришла.
- И всё-таки, ты должна…
- Иди в жопу, - отмахнулась я. – Никому я ничего не должна. Я болею вообще.
Гарик надулся и отвернулся к окну.
- Что ты вообще здесь делаешь? Развлекаешься? Отдыхала без тебя и хотела бы дальше тебя не видеть. Вали от сюда.
- Стерва, - буркнул Гарик, и соскочил с подоконника. – Ну и заданьице мне досталось!
- Ты постоянно повторяешься. – Я поморщилась. – С тобой тоже нелегко: дёрганный неврастеник. Валерьянку пей.
Гарик снова надулся.
- Надутая курица, - буркнул он, и стал медленно таять.
- Папашке привет, - успела сказать я прежде, чем он исчез совсем. Его яростная гримаса была мне ответом. Я улыбнулась.
Поправив одеяло, я уселась удобнее. Тишина, покой – самое время поспать, пока ещё чего не стряслось. Ну и отдых у меня в больнице!
Я взбила подушку и погрузилась в блаженный сон.
В этот день меня больше никто не доставал, и я могла спокойно предаваться безделью, прерываемому только приходом медсестёр с таблетками и уколами. Я наслаждалась покоем: даже Серёга со своим вечным энтузиазмом не прибегал с новыми идеями. Жаль было, что «герцог» не приходил. С ним хоть весело было… И Юлька куда-то провалилась вместе с Ёжиком: их мобильники хронически сбрасывали звонки на автоответчик. А беседовать самой с собой мне не улыбалось. Я хотела позвонить Инне, чтобы хотя бы знать, не прибила ли её Юлька в порыве ревности. Но по здравом размышлении я решила этого не делать: мы не были с ней особо дружны – просто хорошие знакомые. Да и что бы я ей сказала? «Привет. Тебя Юлька за Ёжика не убила?». Инна, конечно, верит в эту всякую мистическую чушь: заговоры, порчу, проклятия, колдовские амулеты, стеклянные шары и вертящиеся столы, но не думаю, что её порадует наличие потусторонней силы у меня. Сколько раз на её драматические истории я отвечала смехом или приводила рациональные доводы? Сколько раз она тыкала мне в нос очередной статьёй про привидения или полтергейст? А сколько катренов Нострадамуса (выдуманных или нет) она мне зачитывала, пытаясь притянуть за уши к историческим событиям? Ванга, Эдгар Кейси («спящий пророк»), дельфийские оракулы с пифиями, индейские шаманы, даже та малоизвестная книжка про «Титаник» («Тщетность», вроде, Моргана Робертсона, если не ошибаюсь) – вспоминая сейчас те жаркие дебаты на площадке и в перерывах между съёмками, я невольно улыбалась. Я, жуткий материалист, не верящий ни в чертей, ни в реинкарнацию, ни в «народных целителей» с белыми колдуньями и чёрными ведьмами – и вдруг я экстрасенс! Да Инна меня с дерьмом съест! После того, как не поверит. Или наоборот. А если я спрошу её без этой паранормальщины? Ведь Гарик сказал, что это Ёжик определиться не может. Что, если Инка ни сном, ни духом, а тут я со своим дурацким вопросом? Обо мне итак на площадке репутация чудачки со странностями, если не хуже. Не надо её усугублять. Тем более, если дальше мои экстрасенсорные способности подтвердятся и разовьются. Знать бы, что будущее мне готовит… Почему я о себе не вижу?