Однажды я не выдержала и спросила её:
- Вы видите его?
Она чуть улыбнулась грустной улыбкой.
- Нет. Но иногда кажется, что слышу. Тот ещё гадёныш был.
- Вы его знали? – заинтересовалась я.
- Нет. Я была знакома с горничной, с гувернанткой… Вот кому доставалось от богатеньких хозяев! Наворовали миллионов и считали, что весь мир им обязан. А Игорь – вообще сынок своих родителей. Небось, до сих пор не понимает, сколько зла причинил людям. – Она горько улыбнулась.
Недавно появившийся Гарик вытаращил глаза: видимо, он слышал её слова.
- Это ещё кто за чучело?
Я зыркнула на него, но Геля продолжала, как будто ничего не слышала. А может на самом деле не слышала.
- Небось, считает себя твоим наставником и учителем? А ему не приходило в голову, что он сам здесь не только для этого? Что тоже должен вспомнить что-то и что-то искупить?
Она посмотрела прямо на то место, где сидел Гарик. Тот вздрогнул.
- Мне ничего не сказали, - угрюмо пробормотал он. Я выразительно посмотрела на него: не так давно я говорила ему то же самое.
- Осознавание – это начало пути, - грустно сказала Геля. – Глуп тот, кто считает, что его послали только учить. А не учиться.
Гарик опустил голову. О чём думал он, я не знала. И ещё подумала, что Геля знает больше, чем говорит. Но на этом наша философская беседа закончилась: Геля перебралась на свою кровать и взялась за какой-то потрёпанный том в мягкой обложке. А Гарик угрюмо сидел на подоконнике и о чём-то думал.
Вдруг дверь распахнулась, и в палату влетела Юлька, как всегда сметая всё на своём пути. Она сияла, как начищенные сапоги дембеля. И улыбалась так, что я забеспокоилась за её лицо: а ну как рот на затылке сойдётся, а обратно вернуться не получится?
Издавая громкие и бессвязные восклицания, она кинулась к моей кровати.
- Ну и дура ты, Наташка! – радостно сообщила она мне.
Н-да. Похоже, это уже становится традицией – называть меня дурой.
Гарик всё так же угрюмо поднял глаза на Юльку. Геля, оторвавшись от своей макулатуры, с любопытством смотрела на нас.
- Чего это я дура? – слабо запротестовала я. Бессмысленное дело: Юлька слышала только себя. Это как напёрстком масла гасить ураган.
- Чего ты мне там про Ёжика наговорила? Откуда тебе стукнуло, что он мне изменяет?
- Я не говорила, что он изменяет! – возмутилась я. Ещё чего! За чужие оговорки меня дурой называть! – Это Гарик сказал!
- Не говорил я такого! – вспылил Гарик, вскакивая с подоконника. – Я только сказал…
- Да помню я, что ты сказал, - перебила я его, махнув рукой. – Казуистикой своей со своими привидениями занимайся. У вас там, где бы это ни было, хорошая компания подобралась: иезуиты, инквизиторы, Кант с Ницше, Сократ с Софоклом, Аристотель с Платоном… Вот с ними и обсуждай, какое слово что означает и что ты имел в виду, когда говорил, что Юрка выбирает. А мне башку дурить не надо. Жонглировать словами я тоже умею.
Я посмотрела на Юльку. Слушая мою тираду Гарику, её улыбка как-то подувяла. Но, дождавшись конца моего монолога, она плюхнулась на мою кровать и вцепилась мне в руку.
- Я замуж выхожу! – гаркнула она. Я заткнулась и ошарашено молчала. Краем глаза я заметила, что Геля улыбнулась и взялась за свою книжку.
- За кого? – всё ещё ошарашено спросила я.
- Дура! - брякнула Юлька, и заржала, запрокинув голову. – За Ёжика, конечно!
Да, могла бы и не спрашивать. Я взглянула на Гарика. Насупившись, он снова влез на подоконник.
- И когда свадьба? – спросила я.