Юлька суеверно уставилась на меня. Угрюмый Морозов молчал рядом. Даже Верка заткнулась.
Поморгав, Серёга стал яростно хлопать в ладоши и призывать всех по местам. На этот раз сцена прошла без неожиданностей. Даже угрюмость Морозова привела Серёгу в относительное удовлетворение. Когда мы вышли на крыльцо, он переминался с ноги на ногу вокруг нас и похлопывал Морозова по плечу.
- Молодец, - громогласно вещал он. – Талант! Не теряй настрой!
Я поморщилась от его громкого голоса.
- А ты, - он повернулся ко мне. – Если отколешь ещё раз такую штуку, выкину куда-нибудь в Мухосранск перед коровами кордебалет танцевать.
- Серёж, - почти ласково обратилась я к нему. – Я же тебя предупреждала – не надо брать деньги у того амбала. Ты не послушал. Ну так не надо меня винить. Сам виноват. Лучше отдай обратно. Потом хуже будет. Поверь.
Серёга дёрнулся, выругался в полголоса, заголосил какие-то междометия и быстро ушёл от меня к своей машине. Я недовольно смотрела ему вслед, покачала головой и обратилась к Юльке:
- Ёжик умчался за Петюней. Как до дома добираться будем?
Юлька ошалело посмотрела на меня. Потом тряхнула головой и жалобно сказала:
- Вот зачем ты так?
- А надо было, чтобы Петюню электричка переехала?
Юлька сморгнула. Она жалобно посмотрела вокруг: массовка рассеивалась, Серёга уже удрал, Верки с Инкой тоже не было видно. Осветитель и оператор о чём-то переговаривались, собирая свою аппаратуру.
- Ну вот как теперь, а? – в отчаянии вскричала Юлька, всплеснув руками. Она чуть не плакала.
- Если хотите, у меня тут машина, - неожиданно сказал Морозов.
Юлька резко повернулась и чуть не кинулась его обнимать.
- Конечно, хотим! Благодетель ты наш!
И она бросилась-таки ему на шею, чуть не свалив с ног. Я поморщилась. Ошарашенный Морозов устоял, но угрюмо посмотрел на меня, как будто в экспансии чувств моей подруги виновата я. Пусть Ёжика винит: он ей ребёнка заделал, от которого Юльку теперь в крайности бросает. Гормоны.
- Да не смотри ты на неё! Она тоже поедет. – И Юлька решительно схватила меня за руку и потащила со ступенек. Я покорно следовала за ней: когда она в таком настрое, остановить её может только бетонная стена. И то, не факт.
- Ты хоть знаешь, где его машина? – обречённо спросила я. – Куда ты меня тащишь?
Юлька резко остановилась. Слегка помятый Морозов прошёл вперёд, косясь на Юльку. Та, подхватив меня, заспешила за ним. Галантно открыв перед ней дверь, он под локоток помог ей забраться в машину. Юлька, не переставая радостно тараторить, шустро забралась внутрь. Я, вздохнув, последовала за ней. Протянувший было ко мне руку для помощи Морозов, резко отдёрнул её, лишь только я на неё бросила взгляд. Странно. Я вовсе не собиралась отказываться от его помощи. Не сейчас. Очень странно.
10
По пути Юлька не закрывала рта, весело щебеча всякие глупости и банальности. Чем не давала мне вставить замечание о том, что её Ёжик умчался на машине с моей сумкой с вещами. Хорошо я телефон в карман штанов сунула. Под чирикание Юльки я позвонила своей квартирной хозяйке, чтобы та открыла мне дверь. Юлька ничего вокруг не видела и не слышала: она была в таком приподнятом настроении, что привести её в чувство не было никакой возможности. И я вздохнула свободнее, когда мы доехали до её дома. Там она вытащила телефон, созвонилась с Ёжиком, поболтала с ним, осчастливила нас заявлением, что он и пьяный Петюня едут обратно. Потом чмокнула меня в щёку и выпорхнула из машины, помахав мне рукой и заговорщицки подмигнув. Я тихонько вздохнула: молчаливый Морозов обеспечивал мне не только поездку к дому, но и покой, пока мне не начнут названивать всякие по телефону. Я откинулась на сидении. Морозов молчал. Какое-то время я наслаждалась тишиной и мерной ездой.
- Давно вы её знаете? – вдруг спросил он. Я вздрогнула.
- Юлю? – Я открыла глаза: оказывается, я уже успела подремать. – Даже не помню. Лет десять-пятнадцать, наверно.
- А откуда? – не поворачивая головы, спрашивал он.