- Конечно, я вызову такси, - по-прежнему улыбаясь, сказал он. – Но моя машина мне нужна. Без неё я как без рук. Потому надо дождаться ремонтников, чтобы просто заменить колесо. Ведь завтра у меня много разъездов. А заменить колесо – такая мелочь.
Я смотрела на этот спектакль, раскрыв рот. Так распыляться перед немолодой женщиной – ну не может он не понимать, как он действует на людей! И почему со мной он себя ведёт так погано? Этот гад мне даже руки не подал, когда сажал-высаживал из машины. А я ведь только с больничной койки. А тут – такой Версаль! Ну прямо королевский приём! Конечно, эта провинциальная курица растаяла…
Раскрытая дверь в комнату демонстрировала запылённый местами пол и стопку книг на нём. Морозов, не разуваясь, прошёл по комнате, разглядывая корешки. Хозяйка умильно следила за ним.
- Вы давно переехали? – спросил он, не оборачиваясь. Я поморщилась: пусть меня не было пару-тройку недель и тут никто не убирался, даже эта самая хозяйка, которая сейчас ловит каждое его слово, но это не повод шляться в грязной обуви по моему дому. Странно, что хозяйка ему ничего не сказала: когда я только въезжала, она мне целый список озвучила, что можно делать в её квартире и чего нельзя. И среди прочего – обязательно оставлять уличную обувь в коридоре. Чтобы не протереть её антикварный паркет в комнате, чёрт бы его побрал.
- Я не переезжала, - холодно ответила я. – Я снимаю эту квартиру, пока нахожусь в городе.
- Да, именно так, - подала голос хозяйка.
Морозов кивнул и вернулся в коридор.
- Есть лишние тапочки? Или вы никогда не планировали принимать гостей?
Хозяйка подхватилась с кресла и нервно засуетилась, чтобы услужить ему. Я поморщилась. Скинув кроссовки, я пошарила в обувной тумбе. Выудив тапочки, я поставила другую пару перед ним, опередив раздосадованную этим хозяйку. Он прошёл по коридору, сел рядом на пуфик и стал развязывать шнурки. Я встала. Пуфик был невелик, и он сел в опасной близости со мной. То ли случайно, то ли хотел показать своё пренебрежение ко мне.
Хозяйка не сводила с нас глаз. Заметив лёгкое одобрение в её глазах, я про себя усмехнулась: то ли боится за репутацию квартиры, то ли ревнует. Впрочем, какое мне до неё дело. Лишь бы ушла побыстрее. Я бы хотела передохнуть. А тут ещё развлекай этого… этого…
Пока он возился, я направилась в ванную. Сполоснув руки, я глянула в зеркало. Н-да, тот ещё видок. Ревновать ко мне, когда я так выгляжу, может либо слепая, либо полная идиотка. Я махнула рукой: её тараканы в её климактерической голове меня не касаются.
Я выключила свет. Морозов, надев мои тапочки, уже направлялся вымыть руки. Я снова поморщилась: он не только фигурально попадается мне на дороге, но и буквально. Прямо спасу нет. Я направилась на кухню и поставила чайник. Затем проинспектировала холодильник. Да, две недели не прошли даром: есть то, что было в холодильнике, я бы не рискнула. Хлеб в хлебнице зачерствел и покрылся плесенью. Юлька могла бы хоть продуктов купить…
- Кофе только растворимый, чай надо заваривать, - сказала я Морозову, когда он появился в дверях ванной.
- Полотенце берите любое, - встряла хозяйка. Я посмотрела на его влажные руки. Чёрт, красивые.
- Вы хотели позвонить своему любовнику, - насмешливо сказал Морозов, вытирая руки.
Хозяйка бросила яростный взгляд на меня. Но я не дала ей вставить слово.
- Если вы любого мужчину, с которым я заговорю, будете называть моим любовником, то туда надо будет записать и вас, - сладко сказала я. Ну достали меня его провокации! - А раз вы со мной давно разговариваете, то мы с вами не просто любовники. А у нас просто длительная страсть с потерей головы. Не так ли?
Он бросил на меня мрачный взгляд.
- Нет, не так, - хмуро ответил он.
- Ну и с шиномонтажом у меня дела только по ремонту автомобиля, - легко ответила я. – И, для начала, попробуйте позвонить сами. По зрелому размышлению, я решила не сталкивать вас со своим «любовником», - саркастично добавила я, сделав пальцами кавычки на говорящем слове. Морозов поморщился. Я удовлетворённо улыбнулась. Хоть в этот раз я одержала маленькую победу.