- И что? – возмутилась я. – Серёга, пока волок, язык ему оторвал или что?
- Он тебе ужин приготовил, - укоризненно нудил Гарик.
- Не он мне, а мы вдвоём. И оба его ели. И вообще, ты своей мужской солидарностью всё равно не вызовешь у меня чувства вины – я ни в чём не виновата. «Когда вы не язвите, вы очень приятный человек», - передразнила я Морозова. – Ты тон его слышал? Это он меня задирает всё время, а не я его. Я только защищаюсь. Если он хам – пусть терпит хамство в ответ. Хочет прохаживаться на мой счёт – пусть слышит то же и о себе. С какой стати я должна терпеть его снисхождение, самоуверенность, самодовольство, покровительство и гадости?
Гарик ещё недовольно что-то пробурчал.
- И вообще, - сказала я, подходя к двери. – Вы, приведения, уж очень навязчивы. Вас нельзя выключить, как телевизор. У меня от тебя голова пухнет. А тут ещё этот Петросян доморощенный… Ну не могу я вспомнить, что ты хочешь, чтобы ты ушёл в… ну, куда тебе там надо… Смирись, что ты со мной надолго. Я же смирилась, что ты со мной везде и тебя ничем не заткнуть…
Я взялась за ручку двери. Гарик потоптался у окна: сесть на подоконник ему не получится – там стоят цветы моей квартирной хозяйки. Хотя, он же привидение – какая ему разница?
Я вздохнула и открыла дверь. Выходя, я чуть не столкнулась с Морозовым нос к носу. Он, видимо, слышал мой односторонний диалог с Гариком и подумал… Бог знает, что он там подумал…
Я уже было повернулась, чтобы вернуться в комнату, как услышала его ехидный голос за спиной:
- Общаетесь с личным привидением?
Я повернулась к нему. Очень хотелось сказать что-то ядовитое, но, как назло, ничего не приходило в голову.
- Да, - только и ответила я неприязненно.
- И что оно вам сказало?
Я смерила этого нахала взглядом: да что он о себе возомнил? С чего решил, что имеет право меня допрашивать о моих собеседниках да ещё в моем же доме?
И тут меня как чёрт дёрнул:
- Сказал, что с самой первой нашей встречи вы влюблены в меня по уши. Что все ваши едкие слова и поганое поведение – это желание прикрыть чувство, которого вы почему-то стыдитесь. Что вам до смерти хочется поцеловать меня даже сейчас, но вы это зачем-то скрываете. А чтобы о вас никто не догадался – провоцируете и задираете меня.
Ещё пока я говорила, я вдруг поняла, что могу быть права: вытянувшееся лицо и поджатые губы этого субъекта говорили сами за себя.
Помолчав пару секунд, я добавила:
- А ещё он сказал, что вы энергично меня приметесь разубеждать в этом.
Он молчал. Я подождала. Но, видя, что настолько выбила его из колеи, повернулась и вошла обратно в комнату, взяв отложенный сценарий.
- С чего ты ему наврала? – ошарашено спросил Гарик. В его голосе проскальзывало недовольство. – Я тебе этого не говорил ничего.
«Ну не говорил, и что? - подумала я. – С тебя убудет, что ли?»
- Ты начала вспоминать свой дар? – обрадовался он.
«Нет, просто догадалась», - недовольно подумала я.
Усевшись на диван, я оглянулась на стоявшего в дверях Морозова: его мрачная физиономия принесла мне удовлетворение.
Оставшееся время, к моему удовольствию, мы провели в молчании. Морозов, отсев как можно дальше, делал вид, что читает, бросая на меня мрачные взгляды. А я углубилась в сценарий. Снова раздавшаяся мелодия «Раммштайна» заставила вздрогнуть нас обоих. Я посмотрела на свой телефон, лежавший со мной рядом. Тот вёл себя тихо. Потом я сообразила, что мелодия другая. Морозов потянулся за своим телефоном… Интересно: у нас есть что-то общее. Кто бы мог подумать…
- Да поговори ж ты с ним! – снова встрял Гарик. – Нормальный мужик, чего тебе ещё надо?
«Чтобы он ушёл. И ты вместе с ним, - подумала я, глядя в угол, где торчал Гарик. - Ты тут всего ничего, а на нервы действуешь не хуже стада блох. Исчезни».
- Дура ты, - буркнул Гарик. – Не будет у тебя другого мужика. Так и знай!
Я крепче сжала зубы, чтобы не заорать на него. Было бы странно проявить свои столь неоднозначные способности при Морозове, который итак обо мне непонятного мнения. Он уже слышал, как я беседовала с этим Гариком. Не надо его ещё больше шокировать и выставлять себя полной идиоткой. Я глубоко вдохнула и выдохнула пару раз, досчитала до десяти и снова сосредоточилась на Гарике. «Тебе, козлу прилипчивому, неясно, не нужен мне никакой мужик! Ни живой, ни мёртвый. Вы меня все достали. Отвали уже. Мой бог! Как же тебя выключить?».