- Гляди, куда прешь, корова московская! Привыкла у себя на Тверской, как по своей квартире ходить! – заорал он на весь павильон. На его голос обернулась пара голов.
Я развернулась к нему. Он с нагло ухмыляющейся рожей попивал из стаканчика остатки кофе.
- А ты ведь не только трус и врун, ты ещё и сплетник и хам, - громко сказала я. Если он не понижает голос в стремлении меня унизить за собственное вчерашнее фиаско, то и я не обязана его щадить. – Как ты вчера от гопников драпанул, когда они у тебя сигаретку спросили? – сочиняла я. Его физиономия вытянулась, а глазёнки за очками быстро-быстро заморгали. – Мне потом пришлось ещё с ними объясняться, чтобы ненароком не изнасиловали. А потом еще и с ментами и администрацией гостиницы. Тоже мне, кавалер-рыцарь! Навязался провожать зачем? Чтобы я твои пятки видела? То ещё зрелище. Интересно, что ты сегодня тут наговорил, что на меня все как на суку конченную смотрят? Небось, не рассказал, как ещё и обделался перед этим? Штаны хоть успел постирать? – издевалась я.
А этот придурок открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды, и так же выпучил свои глазки за очками. Они у него сверкали во все стороны. Ну цирк! Неужели ничего не пришло в голову, чтобы опровергнуть моё враньё?
- Небось, сочинил, что я на тебя вешаться начала, а гопники меня снять захотели? И тебе пришлось меня отбивать от них? Так? Или ещё какую чушь? Ну так расскажи правду, трепло лживое, как ты описался, когда ножик увидел!
Он по-прежнему изображал из себя рыбу, а я ехидно смотрела на него. За моей спиной стала собираться небольшая толпа. Это я почувствовала, видя, как он вдруг приободрился и фальцетом заверещал:
- Что ты врёшь, овца? Какие гопники? Какие штаны? Ты меня сама клеила, намёки разные делала, к себе на рюмку чая звала! – Вот новости! Интересно, когда это было? – А потом, когда я отказался, обматерила и меня, и Николая Павловича, и Питер! Говорила, что тут одни дураки живут, у которых денег на Москву не хватило!
Он ещё верещал фальцетом какие-то несусветные глупости, демонстрируя убожество своей фантазии. Я с ухмылкой ждала, когда он закончит, даже не пытаясь вставить слово. Но его примитивная фантазия была неиссякаема. Когда в своих бреднях он дошёл уже до полного бреда, я обернулась к тем, кто стоял сзади меня, и развела руками.
- Ну? Теперь вы видите, кому вы поверили? Он сам поносил Москву и меня, сам лез мне в койку, а когда подошли гопники, сам дал дёру. А вы и уши развесили. Ну конечно! Вы тут все свои, а я пришлая. Кому ж не поверить, как своему? Ну, верьте. Пусть он и дальше развлекает вас своими гадостями. Вы же интеллигенты, самим не с руки гадости сочинять. А вот послушать с наслаждением – это можно. Как обосрать Москву – так все первые. А как потом с Москвы что-то тянуть, так Москва хорошая. Главное, чтобы давала: дай, дай, дай. Лицемеры вы. Питер – не столица культуры. А гнездо ханжей.
Я смерила взглядом группу, которая с каменными лицами смотрела на меня, и махнула рукой. На дрыща я не обратила внимания. Не до него мне: сегодня надо было умудриться выехать в Кёниг. Поэтому я оставила их разбираться в той лжи, что придумал он и что наговорила я.
16
До отъезда у меня не было времени выяснять, чем всё закончилось на студии после моего ухода, я торопилась собирать вещи.
Перед самым выходом меня посетил Николай Павлович и задумчиво пожурил за сцену, устроенную на студии. Глубоко вздохнув, я поведала ему всю правду без выдумок, которыми огорошила дрыща на студии. Тот покачал головой и ответил:
- Мне никогда не нравился этот молодой человек. Какой-то взгляд у него скользкий. Нередко по мелочи у нас пропадали деньги и вещи. Ничего серьёзного. Но как это показательно – воровать у своих… - Он вздохнул. – Я вынужден был взять сына своего дальнего родственника. Хотя не лежала у меня к нему душа. Но куда деваться? – Он снова вздохнул. Потом встрепенулся: - Если хотите, я подвезу вас до вокзала.
Я удивлённо уставилась на него.
- Я рассчитывала билет обменять там, на месте. У меня только на завтра.
- Ничего страшного. Если у вас больше никаких дел, можем на студию подъехать. Я запишу ваш голос. На всё про всё около часа.
Я посмотрела на часы. Куда мне торопиться, если билет действительно только назавтра? И я поехала – нехорошо было подвести человека. Тем более, что мне у него работать ещё. В будущем. Наверное…