- Дай бог, чтобы у вас всё было хорошо.
- Вы как будто прощаетесь со мной! – снова воскликнула я. – А ведь вы обещали!
- Бог с вами, Наташенька! – улыбнулся он. – Глядя на вас, мне хочется жить. Вы просто заряжаете своей энергией.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
- Смотрите же, - пригрозила я, сдвинув брови. – Если вы меня обманете, я натравлю на вас своё личное привидение. Гариком его зовут.
Кстати, а куда девался Гарик? Давно не видела этого надоедалу.
- Хорошо-хорошо! – замахал руками Николай Павлович, смеясь. – Идите с богом!
И он подтолкнул меня ко входу в вокзал. Я обернулась ещё раз посмотреть на него. Он улыбался. Надеюсь, с ним тоже всё будет хорошо.
Я поспешила к кассам…
В Кёниге всё было ещё лучше. Фильм уже практически закончен, мне оставалось всего ничего. Я не рассчитывала задерживаться даже на день, хотя возня с гримом и костюмом могла растянуться на дольше. Роль хоть эпизодическая – всего-то прислуга в семье, – но мой эпизод был, если можно так сказать, на переднем плане. Нет, без меня, конечно, можно было бы обойтись. Но был бы какой-то диссонанс. Или это мне так показалось. Словом, я решила довести дело до конца. Тем более, если я обещала. Не люблю незаконченных дел. Питерские дела меня немного тревожили, но я надеялась на обещание Николая Павловича. И потому понемногу начала успокаиваться. Если не считать истерических звонков Серёги каждые два часа. Я просто не стала обращать на них внимания. В конце концов, он уже достаточно меня поэксплуатировал. А я сейчас тоже не в отпуске. Я должна выполнять свои обязательства не только перед ним. Но и перед другими. Я поставила телефон на виброрежим и просто не отзывалась на его звонки, которые стали ещё чаще. И очень сильно меня раздражали.
Исторический фильм Кёнига предполагал сложный грим на моём лице и идиотскую одежду, которую за пять минут без помощи не наденешь. Плюс ещё какие-то неполадки со светом – закоротило у них там что-то. Пришлось ждать, пока починят. Поэтому за полдня, как рассчитывала, я не уложилась. Даже за день. Звонки от Серёги стали уж совсем частыми. Во время одного перерыва я ответила и, не дав ему разразиться своей истерикой, сказала всё, что я о нём думаю, не выбирая выражений. И про его самоуверенность, и про его эксплуатацию меня, и про то, что он выкинул предыдущего сценариста, который писал вполне сносные сценарии, и про то, что он влез в афёру с деньгами местного амбала, и много чего ещё. В довершении я посоветовала ему обратить внимание на Морозова, ехидно ещё раз посоветовав сделать из него детектива-экстрасенса. В ответ я услышала отборную брань, что меня развеселило. И я заржала во всё горло. Он завизжал, как резаный поросёнок. А я… А я просто отключилась. Пусть Морозов его успокаивает…
И в таком приподнятом настроении я отыграла свои сцены, чем удивила режиссёра и коллег по площадке. Слава богу, никаких видений мне в этот раз не приходило. Появлялся пару раз хмурый Гарик. Но почему-то молчал. Что меня очень удивило. Он даже не пытался открыть рот. Чему я была бесконечно рада. Ведь мне предстояло ещё смотаться в Е-бург… О мой бог! Когда же эта скачка закончится!..
[1] Перефразированная фраза из романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание».
[2] «Ах вы, лукавый бесёнок! Дитя и эльф! С вами я испытываю такие чувства, каких не знал уже целый год. Окажись вы на месте Давида, злой дух был бы изгнан из Саула и без помощи арфы» Ш. Бронте «Джейн Эйр», глава XXXVII (пер. В. Станевич).
17
…Из Е-бурга я вернулась через неделю. Серёга встретил меня надутым видом, но без истерик. Что меня насторожило. Я поспешила поинтересоваться, что делается на площадке без меня. Но ничего эдакого не услышала. Тогда мне пришло в голову ненароком повстречать Морозова – уж его-то рожа мне многое скажет!
Мне даже не нужно было его искать – этот самоуверенный павлин сам меня нашёл. И выражение его морды меня озадачило: она была нахмуренной и озабоченной. Неужели Серёга всё-таки решил выпереть его из сериала? Я воспряла духом и спокойно встретила его «добрый день», сказанное сквозь зубы.
- Что нового сочинил ваш Федя? Или Вася? – ехидно спросила я. – К чему мне быть готовой – к расследованию кончины Петра Первого или к поискам Джека Потрошителя?