- Надо будет – ляжешь, - отрезал Серёга.
Не успела я возмутиться, как встрял Морозов.
- Не кажется ли тебе, что это уже слишком? – недовольно спросил он. – Ты итак намешал в одном сериале всего, что можно: и мелодрама, и детектив, и мистика… Только ужасов с эротикой не хватает!
- А я говорила, - встряла я, - чтобы ты сделал из мента экстрасенса.
Серёга махнул на меня рукой. И обратился к Морозову. Ну а как иначе! Я же женщина, ничего вообще в этом мире не значу…
- Если я решу, что вы оба будете в койке, значит ляжете, - отрезал он.
- В тот день, когда ты уложишь меня в койку с кем-то, я придушу тебя, - прошипела я. – Порно нужно снимать? Вот и ищи себе Беркову, «Дом два» в полном составе приглашай, а я раздеваться не собираюсь! И трахаться в кадре ни с кем не буду!
Я развернулась, чтобы гордо уйти, громко хлопнув дверью, но заметила краем глаза удовлетворение на лице Морозова. Весь триумф от моего возмущения как-то подувял. Не то, чтобы Морозов был в койке никакой – откуда мне знать? Я с ним не спала. Просто… Просто не хочу, чтобы меня куда-то укладывали насильно.
- Харош орать! – заверещал Серёга. – Сейчас речь идёт о банальном поцелуе! Живо на площадку!
Я ещё покочевряжилась, но уже больше из упрямства. Потому как меня вдруг обуяло любопытство: а как же Морозов будет играть наш поцелуй? Как актёр или как мужчина? И я с нетерпением ожидала команды режиссёра.
Сцена была душераздирающей: на меня было совершено покушение, Морозов как столичный мент должен был меня защитить ценой своей крови, которую бутафоры вылили столько, что даже я засомневалась в реальности – ему же не сердце прострелили, а всего-навсего руку, а Морозов играл с таким вдохновением, что я восхитилась – его тревога за меня, неподдельная серьёзность в глазах, ну прямо рыцарь! Только белого коня да меча с доспехами не хватает!
Дальше, по сюжету, я провожаю его к своему дому, делаю перевязку, и мы постепенно начинаем целоваться. До этого я как-то перевязок особо не делала. Всё больше обходилась куском ваты или пластыря – ничего серьёзного. А других перевязывать мне просто как-то не доводилось. Но тут – откуда что взялось: я сделала отличную перевязку на несуществующую рану так, что сама залюбовалась. Подходило время для кульминации с поцелуем. Неторопливо, по сюжету, я отнимала руки от бинтов, Морозов смотрел на меня во все глаза… Площадка замерла. Мы постепенно сближали наши лица, и я против своего желания прикрыла глаза, ожидая поцелуя. Он не заставил себя ждать. Мой бог! Оказывается, даже играя во влюблённость, Морозов замечательно целуется! Я на секунду замерла, а потом медленно стала отвечать ему. Что мне там втемяшилось в голову, я не знаю, но сценарий вылетел у меня из головы. Из головы Морозова, судя по всему, тоже, потому как он начал меня обнимать, да так, как в сценарии вообще было не предусмотрено. И когда он, наконец, отодвинулся от меня, я пожалела, что всё закончилось, потому как он действительно прекрасно целовался. А я не целовалась давно…
- По сценарию сейчас наша сцена закончилась, - прошептал он, приводя меня в чувство.
Чёрт! Я сделала вид, что нисколько не обескуражена и прошептала в ответ:
- Приходите в себя быстрее и не выходите из роли. Команды «стоп» не было.
Он улыбнулся. Боже! От его улыбки можно было душу чертям продать! Я сдержалась, чтобы не поплыть – вот ещё, чтобы этот айсберг замороженный приобрёл надо мной власть!
Он провёл рукой по моим волосам, что тоже было в сценарии, нежно заправил прядку мне за ухо и склонился было поцеловать то ли в щёку, то ли в шею.
- Стоп! – заорал Серёга.
Морозов дёрнулся. А я улыбнулась про себя: нет, всё-таки ты вышел из роли. И тебе до смерти хотелось продолжить.
- Молодцы! – заорал Серёга, подскакивая к нам. – И ведь никто не поверит, что вы вне площадки друг друга терпеть не можете! Глядя на вас, у меня самого чуть не встал! Такое напряжение между вами было – просто жесть! Вы гениальная пара! А Аргунов молодец – верно всё разглядел!
Он ещё что-то орал рядом с нами, размахивая руками, а я наблюдала за Морозовым. Он странновато посмотрел на меня, надевая на себя опять ледяную броню. А я тепло ему улыбнулась, прикусив язык, чтобы не съязвить в очередной раз. Видимо, моя улыбка его озадачила, поскольку ледяная корка слегка треснула, и через неё я разглядела вполне живого человека – слегка смущённого и не знающего, как ему реагировать.