- Издеваешься? – лениво спросила я. И встревожилась: если Юлька начнёт копать, она докопается, что я… А что я? Тут мне в голову пришло, что я уже запуталась, что, собственно, я чувствую к Морозову. И всего-то от одного поцелуя! Дура! Сороковник на горизонте, а веду себя, как школьница – сама не знаю, чего хочу!
Юлька пытливо смотрела на меня. Я держала лицо, сколько могла, пока, наконец, мне это не надоело.
- Кончай есть меня глазами. Не влюбилась я в него. А он не влюбился в меня. Не выдумывай.
Юлька с сомнением смотрела на меня.
- Ну, чего уставилась? – Её упрямство начало меня уже раздражать. – От того, что ты выедаешь мне глазами мозги, я не влюблюсь в него. И нового ты от меня ничего не услышишь.
- Ох и темнишь ты! – повторила Юлька, задумчиво разглядывая меня. С чего это ей взбрело в голову играть в мамочку? Рожать не скоро, даже живот ещё не особо виден – что на неё нашло? Так гормоны влияют? – Не всё так просто, как ты говоришь. Вот, честное слово, чую тут второе дно. Ты в него влюбляешься, что ли? Ну, с ним всё ясно…
Я задохнулась. Вообще девка очумела со своей беременностью!
- С ума сошла? От одного поцелуя? – Она молчала – редкое явление. – Да и как я могу влюбиться в это ледяное чудо? Ты головой подумай: я ему с первой минуты не понравилась, а он меня с первой минуты бесит.
- И всё-таки, вы были бы неплохой парой, - с сомнением сказала Юлька. – Оба такие ехидные…
- Что за один день заговорили бы друг друга до смерти! Юль, хватит примерять на нас роли Беатриче с Бенедиктом, - раздражённо сказала я. Юлька непонимающе смотрела на меня. – Шекспир, «Много шума из ничего». – Юлька всё ещё таращилась на меня, как баран на новые ворота. Я вздохнула: я и забыла, что классика литературы – не её конёк. – Ладно, проехали, - махнула я рукой. – Лучше скажи, что тебе втемяшилось в голову, что Морозов сохнет по мне? Он же меня терпеть не может!
Юлька похлопала глазами. Ну, слава богу! Переключилась!
- Именно! – воскликнула она, схватив меня за руку. – Его так бесит, что он в тебя влюбляется, а ты – нет, что он боится показаться слабаком, и задирает тебя постоянно.
Ещё одна ошарашивающая новость: Юлька – психолог!
- Ну и дурак, - только и сказала я, удивлённая психологическим анализом Юльки. Сама я давно подозревала подобное. Но, с другой стороны, могла же и ошибаться. Ведь бывают необъяснимые симпатии и столь же необъяснимые антипатии – резко, на пустом месте. Тогда, когда он ждал ремонтников у меня в квартире, я брякнула о его любви, чтобы его позлить. Но… В последнее время поведение Морозова озадачивало: он то провоцировал, то старался меньше мне язвить, озабочивался поднести мне кружку чая иной раз, а, видя мою тревогу о здоровье Юльки, наперегонки с Юркой-Ёжиком, носились с ней, как с тухлым яйцом. Хотя, по поводу Юльки я могу быть вообще ни при чём. И всё-таки… Да вот и сегодняшний случай: с чего он кинулся защищать меня перед Серёгой по поводу постели в кадре? Мои «озарения» заставляли его хмуриться, как если бы он был озабочен моим психическим здоровьем. Хотя, может и был озабочен: кому нужна на площадке партнёрша «с приветом»?
И всё же… Видя его такт или хотя бы попытки, я тоже старалась сдерживать свой язык и благодарила за мелкие знаки внимания, от которых успела отвыкнуть. А, улыбнувшись ему пару раз, я с удивлением отметила его мимолётное смятение. Странный факт: другие мужчины реагировали иначе. По-разному, но в смятение и смущение моя улыбка вводила только юнцов или ослеплённых фанатов. Да-да, у меня как актрисы, оказывается, тоже есть поклонники. Я видела пару-тройку девиц в деревне и ближайшем городе в прикиде моей героини: блестящий чёрный платок поверх длинных чёрных волос локонами (парик, конечно, поскольку свои мне сроду так не отрастить – терпения не хватит), густо подведённые глаза с пышными ресницами, чёрные тени, красная помада, чёрный лак на ногтях, тёмное узкое платье с длинной пышной юбкой до пят и красной лентой на поясе, серебряные браслеты, серьги, кольца с большими чёрными камнями и простой амулет на чёрном шнурке. Я каждый раз усмехалась: без этого демонического образа меня мало кто узнавал, потому что я-то носила клетчатые рубашки с закатанными рукавами, потрёпанные джинсы, и вообще была шатенкой с короткой стрижкой. А макияжем же просто не пользуюсь: уже сам актёрский грим плохо влияет на кожу. К чему ещё косметикой перегружать? Может, ещё и это приводит Морозова в смятение?