Мои откровения, видимо, основательно выбили его из колеи: видок у него был ошарашенный.
- А с чего вы… ты решила, что я тебя хочу? – наконец выдавил он. Ну, слава богу! Определился хоть с обозначением!
- Я ж не деревянная, - сказала я недовольно. – Или вы думаете, что я совсем ничего не чувствую? Не могу определить, когда играет актёр, а когда хочет мужчина? Гадалкой-колдуньей быть не надо, чтобы почувствовать… - Я осеклась. Он изо всех сил всё время старался не показывать своего отношения ко мне, пряча его под бронёй иронии, ехидства и провокаций. А тут я вывалила всё это ему в лицо. Что меня дёргало за язык? Давно же знаю, что мужчины не любят откровенность и прямоту. Им подавай восхваление, преклонение и похвалы. А я уже как-то привязалась к этому ершистому гаду. И уже начинала скучать без его язвительности. А ну как вообще исчезнет из моей жизни? Я заглянула себе в душу, чтобы понять, что бы я почувствовала тогда. Если откровенно себе сказать, то странное разочарование. Чёрт… Неужели я влюбилась в этого… деда Мороза?
А он всё смотрел на меня и думал. Я даже не пыталась заглянуть в его мысли. К чему? Никакой дар не заставит переменить чувства другого человека к тебе, если он уже определился. А я не хотела влиять на него. Это принуждение. Я же хотела, чтобы он решил сам.
Наконец он встал. Походил по комнате, ероша волосы на затылке.
- Даже не знаю, что вам… тебе сказать, - произнёс он, стоя спиной ко мне. – Каждый откровенный разговор с вами – как ушат холодной воды на голову. – Он повернулся. – Я не знаю, чему верить. Поначалу я думал, что вы так внимание к себе привлекаете. Хотя, убей бог, не понимал, зачем: ведь в иное время вы мне постоянно грубили… - Я хотела было уже с возмущением ответить, но он не дал мне сказать. – Понимаю, вы думали, что так защищаетесь от меня. Но ведь это я защищался от вас. – Я вытаращила глаза: это как? Я ж ему слова не говорила первая, чтобы от меня защищаться! – Видите ли, с первой минуты, как я увидел вас, вы мне не даёте покоя. Никогда со мной такого не было. Вы единственная женщина, которая настолько занимала мои мысли. Как так может быть? Актриса, которая снимается в дурацком сериале, валяется на всём готовом в палате, капризничает, и читает Фейхтвангера, знает о Салическом законе и исторических загадках, Шекспира чуть не наизусть, сама сходу, экспромтом сочиняет стихи, так трепетно относится к своей подруге, да ещё беспокоится о чужих алкоголиках! Как это в вас всё соединяется? – Он сел. – Я должен был разобраться. Но чем больше разбирался, тем больше привязывался к вам. И это меня злило. А потом я постепенно начал понимать, что вы настолько неординарная женщина, что надо мне перестать копаться в потаённых глубинах того, что я сам себе напридумывал, и принять вас такую, какая есть. В придачу, вы меня действительно привлекали. Странно было видеть миловидную женщину, которая считает себя некрасивой. Женщину, которая не обращает внимания ни на внешность с причёской – ведь лишиться таких роскошных волос не каждая даже подумает, не то, что сделает, ни на одежду. Которая вместо гламурных сумок ходит с потертым рюкзаком, говорит, что думает, не заботясь, как на это отреагируют окружающие. Ваше обаяние так на меня действовало, что я сам себе удивлялся. Ваши поцелуи в кадре – вы ведь не притворялись? Не играли?
Он смотрел на меня с серьёзностью, которая в иное время вызвала бы у меня ухмылку или язвительную насмешку. Но тут я оторопела. С чего его на откровения потянуло? Да ещё какие! Оказывается, он в меня влюблён чуть не с первого дня, как увидел такую всю страшную в палате после Петюниного удара топором по башке. Тут я вторично оторопела: влюбиться в подобное чучело? И кто из нас ещё с приветом, спрашивается?
- Нет, не играла, - сорвалось с моих губ. – Вы меня действительно возбуждали. И я ждала, чем всё закончится. Но вы всякий раз разочаровывали меня. – Он нахмурился. – Я ждала продолжения, - пояснила я. – Но вы были настолько тактичны и деликатны, что прямо зло брало… - Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я вслед за ним перешла на вы и как дура разоткровенничалась! Ну всё… Теперь он имеет надо мной власть – то, чего я всё время старалась избежать. Теперь он будет считать, что покорил меня. А значит станет самоуверенным козлом с манией величия. А мне отведёт роль послушной овцы, которая будет обязана ему поклоняться и его нахваливать…
Я помрачнела. Он напрягся.