- Вы бы хотели, чтобы мы стали любовниками? – напряжённо спросил он в лоб.
- Я бы хотела нормального человеческого общения. – Если он хотел меня выбить из колеи – дохлый номер. - А не этих догадок о том, кто к кому и как относится, что думает и вообще… Прекратите мне уже выкать! Это до невозможности бесит! – вспылила я.
Он улыбнулся. Видя его улыбку, с меня слетела вся злость. Права Юлька – улыбка у него потрясающая.
- Мне трудно вот так, сходу говорить вам ты. Я привык держать свои мысли при себе и не подпускать человека близко…
- Я и не хочу, чтобы вы подпускали близко! – перебила я. Не надо мне от тебя ничего. Не хочу я лезть в твою душу. Просто перестань видеть во мне шут знает что…
- Хорошо, – снова улыбнулся он и подошёл к моей кровати. – Попробую. Но ты чертовски упрямая и непонятная женщина. Я никак не могу тебя раскусить.
- Не надо меня кусать, - ворчливо сказала я, пытаясь грубостью прикрыть своё смущение. – Я не орех.
- Я знаю. – Он сел ко мне на кровать и взял за руку. – Ты весьма сексуальная женщина. Которая вскружила мне голову.
Он медленно наклонялся ко мне. А я, затаившись, ждала. Наконец он неторопливо прикоснулся губами к моим губам. Не было камер вокруг, софитов, Серёги с его командой. Даже вездесущий Гарик не появился, чтобы возгордиться своим пророческим даром или чем там ещё. Были мы одни. И я отдалась своим чувствам, которые уже не хотела сдерживать. Его поцелуй, хоть и ожидаемый, застал меня врасплох. Оказывается, он целовался по-разному. Сейчас я чувствовала нежность. Тогда как в первый раз это была затаённая животная страсть. И то, и другое мне безумно нравилось.
Я подалась к нему всем телом, он обнял меня за плечи и уложил обратно. Мой язык требовательно хотел продолжения, но Морозов слегка отодвинулся от меня и прошептал:
- Тебе еще окрепнуть надо.
- К чёрту! – сказала я, и впилась в его губы сама. Если он не хочет беспокоить больную женщину, то эта женщина сама побеспокоит его.
И, позабыв обо всём на свете, я, не отрывая губ от него, начала расстёгивать его рубашку. Он не протестовал. Я улыбнулась про себя: пусть только потом попробует разыгрывать из себя самоуверенного козла – я ещё посмотрю, как у него это получится, и сумею поставить его на место.
За подобными мыслями я не заметила, как он стащил с меня майку. Вот ведь мастер!
Тем временем я взялась за ремень его штанов. Он был настолько готов, что много времени нам не потребовалось. Через секунду он был уже в моей кровати, лаская мое тело и шепча нежные глупости в ушко. Восхитительно! То, что нужно!
…А потом кроме нас двоих мир перестал существовать…
[1] « - В этой стороне, - Кот помахал в воздухе правой лапой, - живет Шляпник. В этой стороне, - и он помахал в воздухе левой лапой, - Мартовский Заяц. Навести кого хочешь, они оба не в своем уме.
- Зачем же вы меня к ним отправляете, если они не в своем уме? - не поняла Алиса.
- Что поделать, - ответил Кот. - Ведь мы тут все ненормальные», Льюис Кэролл «Алиса в стране чудес», гл. 3.
«- Ничего не поделаешь, - возразил Кот. - Все мы здесь не в своем уме - и ты, и я.
- Откуда вы знаете, что я не в своем уме? - спросила Алиса.
- Конечно, не в своем, - ответил Кот. - Иначе как бы ты здесь оказалась?», Льюис Кэролл «Алиса в стране чудес», гл. 6.
22
…Его губы были мягкими и упругими – странноватое сочетание, нежными и требовательными – ещё более необычное свойство в одном человеке. Его язык был виртуозен: у меня было около дюжины любовников (не бог весть что и не повод для хвастовства или сожаления), но ни один не целовался так мастерски, как Морозов. Мой язык то замирал в удивлении, когда его трепетал у меня во рту, вызывая непередаваемые ощущения во всём теле, то игриво ласкал его спинку, заставляя уже его замереть в недоумении. Он целовал меня со страстью и нежностью одновременно, жадно и осторожно, покусывая и посасывая мои губы, углубляя в них язык и убирая его, как только я пыталась сама его прихватить своими губами. Нежность и страсть одновременно – не знала, что так может быть. Непередаваемое, необычное ощущение, порождающее в теле непонятное возбуждение и дрожь.
Когда всё закончилось, он лежал, расслабленный, закинув одну руку за голову, а другой обнимая меня. Я тяжело дышала: давно уже никто не вызывал у меня проявления таких африканских страстей! А Морозов оказался превосходным любовником: в меру страстным, чтобы совместно со мной не спалить нас обоих, умелым настолько, что каждая моя клеточка до сих пор дрожала от возбуждения, и отзывчивым – мне достаточно было только прикоснуться к нему, и я уже понимала, что ему приятно, что нет, а что мгновенно приводит в экстаз. Оказалось, его шея была столь же чувствительна, как моя. Интересный факт. Обычно мужчины возбуждаются, когда ласкаешь их… другие части тела. Преимущественно в районе таза…