Галина вернулась. На её лице было написано спокойствие, но я чувствовала, что она вся напряжена.
- Здесь нам не дадут поговорить, - негромко сказала она. – К тому же, сейчас дети ужинать за столом будут. Пойдёмте выйдем.
Я посмотрела на Гелю. Та кивнула.
Я тяжело встала.
- Моё привидение не против, - сказала я, улыбнувшись.
Галина не улыбнулась в ответ. В её глазах была тоска и обречённость. Разочарованная женщина, которая не ждёт ничего хорошего. Которая живёт просто потому, что живёт. Ну вот как я ей скажу, что для улучшения жизни в будущем, ей надо окунуться в ещё большую нужду и заботы-хлопоты в настоящем?
- Ты должна ей сказать. Пусть сама решает.
В коридор, где мы одевались, выскочила девочка с копной всклокоченных волос. Она держала в руках большой лист бумаги.
- Мама, я к окружающему картинку нарисовала. Проверь, там всё верно? – звонким голосом сказала она.
Глаза женщины потеплели. Оставив сапоги, она одной рукой обняла дочь, а в другую взяла лист бумаги. Девочка прильнула к ней, искоса посматривая на меня. Ей явно хотелось со мной поговорить. Но тут Галина наклонилась к ней и что-то негромко проговорила, указывая на что-то на листе. Девочка кивнула, взяла лист, бросила на меня любопытный взгляд и убежала в комнату.
- Извините, что задерживаю, - сказала Галина. Глаза её опять стали тоскливыми.
- Это вы меня извините, - поспешила сказать я. – За всё.
- Я в магазин! – крикнула Галина.
Из комнаты детей послышалось разноголосое «хорошо».
- Сигарет купи! – заорал муж Галины. – И пива!
Женщина выругалась себе под нос. Затем яростно натянула куртку и отперла дверь.
27
В лифте она молчала. Видимо, приходила в себя. Я снова ей посочувствовала. Мне можно было не расспрашивать её: я видела её жизнь, как будто всё время была с ней рядом.
На улице, немного пройдясь, она вдруг остановилась.
- Итак, что вы мне хотели сказать?
Я огляделась. Геля была рядом. Я помолчала, собираясь с духом. И выложила всё, что мне сказала покойница. Геля внимательно следила за женщиной. Та, нахмурившись, слушала.
Когда я закончила, Галина хмуро спросила:
- И где мне искать этого ребёнка?
Я посмотрела на Гелю. Лицо той просветлело.
- Так вы согласны? – спросила я.
- Надо подумать, - всё так же хмуро ответила Галина. Лицо Гели потухло. – И всё-таки, где мне его искать?
- Если она согласится, то, когда придёт время, я всё передам ей через тебя, - мрачно сказала Геля.
Я повторила Галине её слова с поправкой на местоимения.
- И как она узнает, когда и какое я приняла решение? - снова спросила Галина.
- Узнаю, - ответила Геля. – Ведь от её решения зависит и покой моей души.
Я вытаращила глаза. Собственно, чего это я удивляюсь? По какой иной причине Геля болталась бы тут, на земле, неприкаянная, в роли не пойми кого?
Я снова повторила её слова Галине. Та кивнула.
- Значит так тому и быть, - туманно сказала она, и направилась в сторону магазина, который я заметила, когда шла с ней к её дому.
Что она хотела сказать? Я спохватилась и, вырвав листок из блокнота, нацарапала номер своего мобильника. Затем, догнав её, я сунула ей бумажку в руку. Пусть будет. Женщина посмотрела на неё, на меня и поджала губы. «Посмотрим», - произнесла она, и пошла дальше. Я не стала больше её догонять. Действительно, там видно будет.
…После февральских и мартовских праздников Сергуня совсем озверел. Наш сериал уже какое-то время перестал котироваться, и о премьере на каком-нибудь мало-мальски центральном канале можно было забыть. Даже кабельные начали что-то финтить. И все надежды Серёги вырваться с периферии в столицу начали таять, как снег по весне. А тут ещё активизировался амбал, который давал ему денег, а потом же сам их своровал. А ведь предупреждала этого придурка: в провинции все друг друга знают, все друг другу родственники, все друг от друга кормятся. А он на того амбала пошёл заяву писать его же родственнику! Мозги есть вообще? Чем он там держал своего кредитора всё это время, я не знаю. Может, Аргунова приплёл: недаром тот орал, что расплачиваться придётся ему, а не Серёге. Но, видимо, это закончилось. Потому что, помимо мрачности от отказов продолжать показывать наш сериал, он пару раз приходил на площадку с фингалами. Да телефон его разрывался от криков Аргунова. Слов нет, мне приятно было видеть эту самодовольную рожу разукрашенной во все цвета депрессивного шизика. Но вместе с тем огорчало, что я не получу денег. Эх, уплывает от меня квартира!