Когда я очнулась, Верка с хмурым лицом совала мне под нос нашатырь и вытирала окровавленный нос. Я была поражена – Верка? Которая меня терпеть не может?
Перехватив мой взгляд, она быстро отвела глаза и отошла от меня, передав заботы обо мне Морозову. Тот внешне был спокоен. Но я видела его белое лицо и до ужаса обеспокоенные глаза.
- Всё хорошо, - прохрипела я, пытаясь встать. Оказывается, я лежала на какой-то кушетке. – Что случилось?
Морозов удержал меня, заставив снова лечь.
- Ты говорила про какую-то Каролину и дорожку в парке. А потом потеряла сознание. Как тогда, с Юрой Крамским. Ты что-то видела? – спросил Морозов, склоняясь ко мне.
И тут я вспомнила. Каролина из массовки, которую я предупреждала против насильника и убийцы с удавкой. Так вот почему эта вся несуразица с сумками, зонтиками, расчёсками и косметичкой с таблетками! Я вселилась в её тело!
- Позвоните ей. На неё напал местный маньяк. Я, как могла, пыталась ей помочь. Но не знаю, удалось ли…
Верка по-прежнему хмурая, достала телефон. После нескольких звонков, на которые никто не отвечал, она, наконец, дозвонилась. Выйдя за дверь с телефоном, она пропала на полчаса. Или это мне так показалось. Вернувшись, она странно посмотрела на меня. Я не поняла её взгляда.
На Каролину действительно напал мужик. И чуть не удавил верёвкой. Она несла какую-то чушь, что от ужаса не могла пошевелиться, но её телом кто-то управлял. И этот кто-то сначала заставил её сойти с тропинки, а потом её руками огрел зонтиком по голове мужика. Тот уже хотел порвать на ней юбку, но её заставили заорать. Мужика схватили. Это действительно был местный маньяк. Его уже два месяца ищут. Он придушивал девушек в парке, потом насиловал и убивал. Благодаря зонтику Каролины он потерял прыткость. И его смогли схватить. Ещё она ударила его в шею тонким концом расчёски. Хотя она сказала, что это тоже не она была. Сейчас она в отделении даёт показания. На заднем фоне Верка слышала голос мужика, который орал, что он себе гулял по парку, как вдруг психопатка накинулась на него и ударила зонтиком и ткнула в шею расчёской. На вопрос, почему он гулял с бельевой верёвкой и зачем хотел разорвать юбку на девушке, Верка сказала, что не расслышала его ответа. Но, в любом случае, Каролина была жива и относительно здорова. Если не считать её фантазий о вселении чужого в её тело…
Отчитавшись, Верка снова странно посмотрела на меня. Я сосредоточилась, глядя ей в переносицу, и увидела такое отчаяние, что содрогнулась. Хоть она и была гадиной, но мне стало её жаль. И я постаралась передать ей хоть каплю оптимизма. Верка вздрогнула. Я почувствовала её недоумение и… раскаяние? Нет, это было точно раскаяние. Не дежурное сожаление. А искреннее раскаяние без надежды на что-то хорошее. Я задумалась. Не попробовать ли мне ей помочь? А что будет, если помогу – она снова станет той гадиной? Нет, уже не станет. Я видела. Она смирилась. У неё не было надежды и она не ждала чуда. Почему я была уверена в её осознании и перерождении, я не знала. Но я видела, что она перестала быть змеёй.