Я сосредоточилась и закрыла глаза. Я увидела огромное солнце, которое грело меня со всех сторон. Это было так радостно и замечательно, что я широко улыбнулась. Потом я как будто взяла Верку за руку. «Ты выздоровеешь, - сказала я её образу. – Ты поняла. И потому заслужила. Болезнь не вернётся, если не вернутся твои злоба, зависть и коварство. Ты будешь жить». Я держала Верку под солнцем. Её тусклый серый образ на моих глазах преобразился: сначала постепенно наполнялся красками, оставив только серую дымку вокруг. Но тут и она начала медленно таять. И вот образ Верки смотрел на меня блестевшими от слёз глазами. Вокруг неё было уже бордовое свечение. «Ты выздоровеешь, - повторила я. – Не сразу, не мгновенно. Но ты выздоровеешь». Слёзы потекли у Верки из глаз, а я, моргнув, очнулась.
Оглядевшись, я заметила потрясённую Верку. Что она там себе видела - я не знаю, но я её видела такой первый раз в жизни.
- Правда? – спросила она меня.
- Да, - с трудом кивнула я. Боже, как болит голова! – Но не всё сразу.
- Но это правда? – не верила Верка.
- Да, - повторила я, и почувствовала, как Морозов утирает мне нос.
- Вы о чём? – серьёзно спросил он, сосредоточенно пытаясь остановить мою кровь.
- Веркин рак остановился. И со временем пропадёт, - хрипло сказала я.
По щекам Верки потекли слёзы. Не в моём воображении, а настоящие.
- Спасибо, - сказала она, и вышла.
А я откинулась на подушки и попыталась расслабиться. Боже, моя голова сейчас взорвётся! Я закрыла глаза и провалилась в небытие. Опять…
28
Всё шло к тому, что наш дебильный сериал переживал свои последние дни. «Герцог», видимо, отвлёкся на что-то более прибыльное или интересное или завяз в разборках с серёгиным амбалом, и всё реже появлялся на площадке. Юлькину беременность обыграли и закрутили на уровне бреда: как-то юлькина героиня с какого-то перепугу (который ещё не выдумали в сценарии) стала вспоминать начало своей беременности. В сумраке ночи на неё напал кто-то инфернальный и изнасиловал. Я переживала, как Юлька на этом сроке сыграет изнасилование. Ведь поначалу в сценарии её беременность не планировалась. Как бы эта встряска не повредила ей. Но всё обошлось. Я чуть со смеху не померла, когда увидела, что там снимает режиссёр: Юлька уже была глубоко беременной, и ему очень надо было исхитриться, чтобы в кадре не мелькал её живот. После его мытарств он потребовал, чтобы в кадре была относительно стройная деваха. Тут же оживились статистки – как же, звёздный час! Серёга придирчиво разглядывал их с ног до головы, пока не выбрал одну, которая минут десять визжала и подпрыгивала, хватая за руки своих подружек, которые с кислыми улыбками сквозь зубы поздравляли её. Однако, её таланта хватило только на то, чтобы запороть кучу времени и съёмок: она совала в кадр своё лицо, которому там было совсем не место. Я её понимала: дешёвая популярность личности, которая из себя ничего не представляла – единственная радость в её жизни. Однако, это, всё-таки, не повод, чтобы тратить наше время. И деньги спонсоров. В результате Серёга орал, как резанный, пока помреж с режиссёром колдовали над тем, что им удалось-таки наснимать. После двух дней и бессонных ночей они таки сотворили нечто вполне приемлемое. И все серии, пока рос живот Юльки, сценарист Вася-Федя обыгрывал сомнения героини: кто же отец ребёнка? Мифический муж, спятивший от ревности и подстерёгший её в ночи, то ли отвергнутый Петюня, которому, наверно, недоело рыскать по лесам, и он пугал деревенских, то ли его «лесная нимфа», которая спятила от любви, одиночества в лесу и ревности сразу и напала, а изнасилование Юльке привиделось, то ли неизвестный злоумышленник, вдруг по мановению Васи-Феди объявившийся в деревне и кравший скот по ночам. Я тогда сказала Серёге – что за фигня? А до этого в сериале у юлькиной героини не возникало таких сомнений? Он с апломбом ответил, что тогда она просто не помнила ничего. Так что, и сомнений у неё не могло быть. Всё остальное время Юлька релаксировала, рефлексировала и по замыслу режиссёра должна придать философский смысл этому шабашу буйной фантазии шизофреника. Правда, из Юльки такой же философ, как из меня основоположник марксизма-ленинизма. Но её пятиминутные дубли с задумчивым или зарёванным лицом или с дикими глазами, вытьём и вырыванием из себя волос или монологами то об аборте, то о самоубийстве хоть немного придавали смысл нашему сериалу. Ведь, собственно, с этого он и начинался, пока не разгулялась Серёгина фантазия изгнать прежнего сценариста и придумывать бредни на пару с выдумками Васи-Феди. Эти двое нашли друг друга и благополучно похерили хорошую идею. Может, поэтому «герцог» и охладел к нашему дурдому. И, наверно, поэтому шустрый жулик Серёга влез в афёру с деньгами амбала. У меня мелькнула мысль, а «герцог» тут не мог быть никаким боком? Хотя, зачем бы ему это понадобилось? Разбирайся потом с местечковыми «бизнесменами»… Я попробовала заглянуть в эту ситуацию своим «третьим глазом» или шестым чувством, но ничего не увидела и не почувствовала. Скорее всего, он тут ни при чём…