Не медля, Ната склонилась, чтобы оттащить ее чуть в сторону, где бесцеремонно стащила с нее пиджак и юбку.
Потрепанные джинсы и спортивного вида куртка были слишком приметными, поэтому объемную куртку пришлось бросить, а джинсы невесть зачем затолкать в рюкзак.
Уже в приемной, схватив со стола еще и сумочку невезучей секретарши, Ната стянула с волос резинку.
Самая легкая часть плана оказалась позади. Курица обезврежена, осталось выбраться из желудка дракона. Тяжелее всего оказалось не нервничать, когда в коридоре встретились первые люди. Никогда еще простая любезная улыбка не давалась ей так тяжело, и Ната искренне надеялась, что та не выглядит слишком уж жалкой. Чем ближе был лифт, тем больше сил она прилагала, чтобы держать себя в руках. Напряжение росло, нервы сдавали, от собственной наглости начинало тошнить и, совсем уж не героично крутить живот.
Совсем плохо стало, когда из лифта, к которому выводил коридор, показались двое. Высокий, худощавый молодой мужчина с тонкими усиками и щегольски зализанными волосами, и шкаф американской сборки. Безошибочно опознав «транспортировщиков», «товар» машинально, особенно даже не думая, рванул ручку одной из дверей, скрываясь за ней. Быстро осмотревшись и убедившись, что зал, в который она ввалилась, пустует, Ната мгновенно привалилась к двери, прислушавшись.
– ...этому чистоплюю недолго осталось, с таким белым пальтишком я вообще удивляюсь, как он здесь так долго... – окончание фразы расслышать уже не удалось. Говоривший вместе со звуком тяжелых шагов американца слишком отдалился.
Глубоко вдохнув, чувствуя, как дрожат колени, Ната быстро перекрестилась, на миг перестав быть атеистом. Выждав еще немного, девушка приоткрыла дверь и осторожно выглянула в коридор и едва успела нырнуть обратно. Видимо, высшие силы ее резкий переход от атеизма к ярой вере не оценили. По-другому объяснить явление в конце коридора фигуры Самсонова она не могла.
Снова захлопнувшуюся дверь Ната для верности закрыла изнутри и замерла возле нее. Бежать, ей срочно нужно было бежать, но единственный ход лежал через, вдруг ставший таким популярным коридор.
– Макс, с этой крысой все решено, можешь не волноваться.
От изумления брови Наты медленно поднялись. Кто бы мог подумать, что Самсонов умеет говорить так сладко и дружелюбно.
– И где она?
Ната, замершая за дверью, невольно вздрогнула. Голос Самсонова вызывал раздражение, чувство гадливости, точно ее ополоснули в гнилье, этот же... Холодный и резкий, пробирающий до самой души, перехватывал дыхание. Было в нем что-то опасное, хотя пока что тон не выражал ничего.
– Ушла.
– Ты отпустил эту крысу? Поверил ей на слово и отпустил? Самсон, у них ведь ничего святого нет!
Медленно сглотнув ком, образовавшийся в горле, Ната поняла, что немного поторопилась с выводами. Тон выражал вполне себе определенные эмоции – ненависть, презрение, раздражение. И от того, что говорили эти двое явно о ней, радости это осознание не приносило.
– Нет, не на слово. Успокойся, Макс, она больше никогда не повторит своих ошибок.
Голос начал постепенно затихать, в отличие от зернышка ярости, что проклюнулось в душе Наты.
– О да, мерзавец, не повторю! Больше я не попадусь и тебя держать ответ за все то, что ты натворил, заставлю... – пробормотала она и, вскинув голову, решительно щелкнула замком и вышла в коридор.
Времени почти не было, секретаршу наверняка уже обнаружили, а значит, нужно немедленно сменить вид и убираться!
Будь у нее в распоряжении косметичка и полчаса, проблемы с перевоплощением вообще бы не возникло. Но в этот раз под рукой был только рюкзак под пиджаком, изображавший ей беременность, и полное отсутствие времени.
Практически влетев в лифт, Ната едва дождалась, когда он опустится до второго этажа, где спешно вышла. Самсон наверняка уже добрался до кабинета и понял, что его в очередной раз обыграла травленная крыса. От мысли о том, что с ней хотели сделать, Ната невольно поежилась и резко мотнула головой. Не думать об этом! Она на свободе, она спасется, ее не продадут в рабство.
Стащив по пути с вешалки у двери какого-то кабинета мужское пальто, Ната, стараясь не бежать, завернула к туалету. Мысленно похвалив себя за то, что не бросила в кабинете джинсы, девушка прислушалась. За дверцей с кислотно-зеленой «Ж» достаточно громко обсуждалась чья-то помада, в то время как комнатка «М» безмолвствовала.