– Долго еще? – отчаянно протянула она, осмотревшись по сторонам.
На трассу они так и не выехали, свернув от дачного поселка к полям. Первые два поля подсолнухов Ната терпела, натянув на нос край футболку. На поле пшеницы ее нервы сдали.
Макс не ответил, Радулгин даже не оглянулся. По-хорошему девушку стоило бы оставить в доме, но Ната оставаться одной твердо отказалась. На везение, которое то и дело поворачивалось к ним не самыми приглядными ракурсами полагаться не приходилось и испытывать его Ната не хотела.
Приласканный полотенцем Макс только скривился, но возражать не стал, равно как и поддерживать предложение Радулгина. Хотя, судя по задумчивому выражению его лица, идея привязать паршивую девку к стулу и уехать Лаврову понравилась.
Ответ так и не прозвучал, но машина начала замедляться, пока вообще не остановилась. Заглушив мотор, Макс глубоко вдохнул и вышел первым. Им предстоял очень сложный разговор. На то, что Николкин согласится рассказать им все о Самсоне просто так Макс не надеялся и от этого противно засосало под ложечкой.
Эта информация им нужна, а значит добыть ее нужно любой ценой. Даже той, на которую с такой непосредственностью намекал мрачной усмешкой Радулгин. Для него необходимость запятнать руки не была такой уж проблемой.
Пожалуй, именно поэтому к багажнику он дошел первым, открыв его.
– Доброе утро, – насмешливо протянул он, встретившись взглядом с выпученными от страха глазами Николкина.
Встречался ли он с этим мужичком, Радулгин не помнил. Таких шестерок в городе была уйма и запоминать всех было слишком уж хлопотно. А вот Николкин, судя по протестующему мычанию, его узнал.
– Поговорим? – обойдя машину с другой стороны, коротко бросил Макс.
От двойственности восприятия происходящего Лавров все больше хмурился. От насмешливого тона Радулгина – мутило, от осознания того, что эта крыса предала и его, и органы – бросало в жар. Больше всего хотелось захлопнуть багажник и забыть и о машине, и о ее хозяине.
Судя по всему, это желание более чем четко читалось в его взгляде. К мычанию Николкина добавилась отчаянная попытка отползти вглубь багажника.
– Ладно, хватит, – вздохнул Радулгин, понимая, что Макс к расспросам приступать не собирается.
Для него в этом деле ничего личного не было. Только допрос крысы врага, поэтому терзаниями совести он не мучился, сорвав с лица пленника клейкую ленту.
– Вы за это еще поплатитесь! – прошипел он, скривившись от боли.
Судя по разбитой губе, без боя он не дался, но Лавров оказался ловчее.
– Ты серьезно? – приподняв бровь, Радулгин тихо рассмеялся и покачал головой. – Сделаем вид, что я этого не слышал. Пой, птичка.
Сжав губы, Николкин мрачно взглянул вначале на него, после на Макса и в конце концов остановил взгляд на выглянувшей из-за авто Наты. Зрачки мужчины удивленно расширились. Встреча с такой компанией не могла присниться ему даже в страшном сне.
– Я говорю тихо?
Голос Радулгина похолодел на несколько градусов, шутить он не собирался.
Нахмурившись, Николкин снова заерзал на месте. Страх мешал трезво мыслить. В лихорадочном возбуждении он снова бросил быстрый взгляд на Нату. Отчего-то подумалось, что при ней пытать его не будут. Журналистку он знал и представить, что она изменилась до такой степени не мог.
Эта мысль немного ободрила и на Радулина он взглянул уже по-другому. Сумел даже усмехнуться.
– Громко, но сказать мне вам нечего!
Вообще, Ната собиралась сразу же отойти, скрыться за машиной, чтобы пленник ее не видел, но звук этого голоса вынудил девушку остолбенеть. Резкий и нахальный, он совсем не вязался с голосом того Николкина, которого она знала.
До какой же степени нужно быть безликим уродцем, чтобы так мастерски скрывать свою суть? И сколько в мире таких же безликих людей? От этой мысли на миг стало холодно. Не смотря на летнюю полуденную жару пробил озноб. Резко захотелось по-детски зажмуриться и закрыть уши, но было уже поздно.
Мир, замерший для нее на мгновение, со следующей секунды сорвался в пляс.
Радулгин, казалось, всего на мгновение заслонил собой пленника, но этого хватило, чтобы до Наты донесся звук хруста и сдавленного вскрика.
– Пока что я добрый, не теряй возможности легко отделаться… – почти сочувственно протянул мужчина.
И если обзор Нате закрывала спина Радулгина, Макс видел происходящее во всех подробностях. Время сорвалось с места по щелчку сломанного носа. За ним отступило сожаление и появилась только горькая ирония.
«Поступай с людьми так, как хочешь, чтобы поступали с тобой… Так нас учили в детстве?» – мрачно подумал он, уже без всякого сожаления глядя на скулящего человека.