«– А чтобы у крысы, если мне снова так не повезет, шанса нагадить не было, всегда можно использовать перекрестье, – задумчиво покачивая в ладони чашку с остывшим чаем, заключил Радулгин.
Седые волосы мужчины причудливо топорщились, взъерошенные после душа, а розовое полотенце, наброшенное на плечи, не добавляло виду серьезности. Даже Макс и тот в беседе старался на него не смотреть. Как бы там ни было, внешний вид играет очень большую роль в восприятии слов собеседника.
– Ты о чем? – отчаянно кусая губы, чтобы сдержать улыбку, уточнила Ната.
Медленно изогнув бровь, мужчина с ленивой усмешкой взглянул на нее.
– Я выбрал пятерку верных людей, из которых возможную крысу исключат они сами.
– Будут следить друг за другом? – догадался Макс.
– И они согласятся? – дождавшись, когда Радулгин кивнет, с сомнением уточнила Ната.
Глубоко вдохнув, Радулгин с наслаждением отпил остывшего крепкого чая и, отставив кружку, поднялся с места.
– Если среди них нет крысы – да. Говорить «нет» на мое «надо» – плохая примета.»
– Да, заваривай! – отозвалась девушка, взъерошив волосы.
К спокойным рассветам без перестрелок и выбитых окон оказалось удивительно просто привыкнуть. Вот и сегодня, встречая очередной день в твердой уверенности, что даже если что-то и произойдет, она сможет положиться на своих напарников, Ната едва заметно улыбнулась.
«С ума сойти, еще немного и я окончательно привыкну к мысли, что Радулгин в целом не плохой человек, а Макс...»
– А Макс просто чудо, – вслух заметила она, заглянув на кухню к уже разлитому по чашкам кофе.
– Неужели я слышу комплимент, – усмехнувшись, уточнил Лавров.
За прошедшие несколько дней с лица бывшего соратника Самсона успели сойти следы встречи с несостоявшимися приемниками власти в компании «покойного» Радулгина. Кроме того, ежик темных волос уже не давал поводов шутить на тему скинхедов, боулинга и бильярда.
Радулгина, впрочем, это ни капли не смущало, но к его шпилькам уже как-то привыкли.
– Можно и так сказать, – уклончиво отозвалась Ната, приблизившись к столу.
Уже здесь, на полюбившемся стуле у холодильника она затихла, наблюдая за спиной Лаврова, моющего посуду. Эта картина тоже успела стать почти привычной и такой домашней, что на какое-то время Ната просто залюбовалась.
Обманчивое ощущение уюта вызвало невольную улыбку. Легкую и мечтательную, с которой ее застали с поличным.
Закончив с посудой, всегда резкий в движениях Макс развернулся, на мгновение встретился взглядом с Натой.
– Эм... Хозяюшка, – чуть поспешно опустив взгляд, попыталась пошутить девушка, чувствуя, как полыхнули жаром щеки.
Приподняв бровь, Лавров только хмыкнул.
– Сегодня и правда утро комплиментов. Прибереги парочку к нашему возвращению. Ну или к нашим похоронам, составишь на их основе сочный некролог, – усмехнувшись, Макс отпил кофе.
Что бы он не говорил, сам мужчина в свою скорую кончину не верил. Дело было слишком пустяковым и, как многие другие не лишенные самоуверенности люди, он не верил, что не может погибнуть так бестолково.
А вот Ната не была так оптимистична. Стоило мужчине пошутить об опасности, как смутная тревога царапнула край сознания. Улегшаяся к вечеру, она снова проснулась, заворочалась холодной змеей, угрожающе зашипев на сонную расслабленность.
– Не шути так, – нахмурилась она. – Это ведь и правда опасно.
Хмыкнув, Лавров только пожал плечами.
– И не такое переживали.
И пусть Макс и правда за жизнь прошел хорошую школу от полиции до начальника охраны Самсона, Ната едва не подпрыгнула на стуле. Как можно быть таким спокойным при понимании куда ты суешься?!
– Дурак, ты же пострадать можешь! – возмутилась она, даже поднявшись с места, чтобы оказаться хоть приблизительно на одной высоте с мужчиной.
– А ты волноваться будешь? – удивленно приподняв бровь, уточнил Макс.
На этот простой вопрос можно было огрызнуться, его можно было проигнорировать, но Ната неожиданно даже для себя вдруг снова ощутила смущение. Чувствуя, как задрожали руки, девушка только пробормотала что-то невнятное и схватила свою чашку.
– Там... Телефон... Кажется, – уже на ходу бросила она, ныряя в комнату.
Но даже через стену, до самой трели звонка Радулгина, Ната ощущала удивленный взгляд Макса.
«Ната, какого черта?» – искренне недоумевала она, обнимая жгут пледа и уныло сверля взглядом остывшую чашку с белой пленкой застывших сливок.