И эта усмешка совершенно не понравилась девушке. От нее хотелось отступить назад, по-детски нырнуть за спину Макса, но Ната заставила себя только выпрямиться, сохраняя легкую любезную полуулыбку. Ни дать ни взять – фаянсовая статуэтка.
– Вот уж не думал, что ты соизволишь проявить интерес ко мне, – не скрывая иронии, бросил тот. – Хотя, видимо, ошибался. Ты не настолько топорный, как казалось. Со статьей хорошо вышло, весело. Не ожидал.
В порыве щедрости, Былинский даже неспешно похлопал в ладони, хотя взгляда его и не думали касаться искорки веселья. Он был серьезен и сосредоточен.
– А чего же ты ожидал? – не спеша сразу же переходить к делу, невзначай поинтересовался Радулгин.
– Чего-то крайне топорного. Грязного расстрела, подрыва, но не такой тонкой игры. Почему-то умея интриговать, ты часто предпочитаешь ломиться напролом. Так что удивлен, – признался он.
Хмыкнув, Радулгин невольно покосился на Нату с Максом. К своему стыду он понял, что и правда действовал бы резко и даже грубо. Нет, своими руками бы ничего не делал, но без десятка-другого трупов бы не обошлось.
– Ну раз я смог тебя приятно удивить в этом деле, значит смогу и в другом. Трон Самсона уже шатается и я не остановлюсь на этом, так не лучше ли заключить союз с заведомым победителем? – неспешно, точно на светском приеме, протянул мужчина, не сводя взгляда с собеседника.
Тот, задумчиво потирая подбородок, как-то странно усмехался. Некоторое время он не отвечал, прежде чем все же подать голос.
– Может ты и прав, – наконец подал он голос.
И пусть эти слова можно было трактовать как какое-то подобие надежды, Радулгину они не понравились. Пока они звучали с продолжением: «Может ты и прав, но пока пшел вон отсюда».
– Но?.. – понимая, что пауза затягивается, все же уточнил Радулгин.
Тихо рассмеявшись, Былинский покачал головой. Теперь веселье все же добралось его глаз. Недоброе, темное, но веселье.
– Но я подожду исхода. Кто знает, может Самсон меня удивит больше. Хотя… Можешь удивить меня прямо сейчас и мы подпишем договор, – вдруг вскинув руки в радушном жесте, отозвался он.
От этого не по себе стало не только Нате. Макс за ее спиной напрягся, Радулгин едва заметно сжал ладони. Он уже знал, что ответ ему не понравиться, но все же решил задать вопрос
– И как мне тебя удивить?
– Ты – никак, – деланно небрежно отозвался он и перевел взгляд на Нату. – А вот эта чернуля может. Оставь ее и думаю, что она меня удивлять меня будет до самого утра.
От неожиданности Ната ощутила, как подкосились ноги. Едва удалось устоять на ногах, а вот сохранить маску невозмутимости – нет. Взгляд тревожно метнулся к застывшему Радулгину.
Нет, он не мог так поступить… Нет!
Но одновременно что-то мерзкое нашептывало ей куда более реальное – да. Что значит ночь взамен на такого могущественного союзника, на возможность обставить Самсона? Ничто, ерунда. И пусть потом он будет избегать ее взгляда, ведь она была уже не безликим картоном массовки.
И Макс не станет вступаться. Он будет зол, но… Но он не дурак. Он понимал, что ему одному не выстоять, да и спасти ее от ночи пулей в перестрелке – не лучший вариант.
От понимания всего этого стало горько. Сжав дрожащие губы, девушка невольно напряглась, не уверенная, что сможет сдержаться и не вздрогнуть от ответа Радулгина.
Ответа, с которым тот медлил. Да, Ната была права, он и правда думал о том, что одна ночь за такую сделку – это не так уж много. Глубоко вздохнув, он все же обернулся, чтобы взглянуть на девушку, на миг встретившись взглядом с Максом.
Лавров едва заметно покачал головой. Нет, не такой ценой! Они найдут другой способ, что-то придумают…
Досадливо дернув уголком губ, Радулгин скривился. Найдут, как же. Это был их единственный шанс и сейчас он имел право решать один, что им делать, а потом… А потом будь что будет.
Глубоко вздохнув, отсекая любые эмоции, мужчина развернулся к странно усмехающемуся Былинскому. Ответ определился уже давно, можно было не оглядываться.
Глава 12. Оставь надежду, всяк сюда входящий
– Нет, чернуля мой секретарь, а не товар на обмен.
От неожиданности изумления скрыть не удалось ни Нате, что мгновенно вскинула голову, ни Лаврову, ни людям Радулгина. Особенно последним, ведь они прекрасно знали, что тот не отличается особенно трепетным отношением к работникам.
На мгновение воцарила тишина. Пусть стоял Радулгин все так же прямо, но скрыть досады этим не мог. Ну каков дурак и рохля, до чего эти болваны его за какие-то пару недель довели! Из-за дурацкого обострения совести упустить шанс нанести Самсону самый болезненный удар по самолюбию.