И в этом состоянии меньше всего Радулгин ожидал снова услышать медленные хлопки.
– Браво! – протянул Былинский, уже откровенно весело улыбаясь.
Наконец-то оттолкнувшись от перил балкона, он неспешно спустился к ним, оказавшись примерно одного роста с Радулгиным.
– Так значит и правда пса Самсона ты не деньгами переманил, а эдакими… Душевными порывами? – усмехнулся он, едва заметно кивнув в сторону Макса.
Тот на миг напрягся. С этим человеком он сталкивался всего несколько раз еще во время работы в органах и ничего хорошего сказать о нем не мог. Алогичный и непредсказуемый псих. По крайней мере он так думал.
– Можно и так сказать, – не стал ни соглашаться, ни опровергать, ответил Радулгин.
Вновь кивнув, Былинский только чуть посторонился.
– Тогда пройдем к гостям. Выпьем и поговорим о делах. И чернуля с питбулем пусть не теряются, сегодня будете моими гостями, – подмигнув повеселевшей Нате, скомандовал Былинский.
Хмыкнув, Радулгин только бросил быстрый взгляд на своих товарищей по несчастью. Да, уж после такого-то Самсону явно не удастся его удивить. Больше всего обычно удивляют самые алогичные и бессмысленные глупости, а Самсону глупостей не творил никогда.
По крайней мере он считал, что сотворил глупость, поднимаясь по лестнице вслед за Былинским. В зале, куда вела распахнутая дверь, оказалось немного людей, которые почти не обратили внимания на вошедших. Только официанты поспешили к ним, ненавязчиво предлагая закуски и бокалы с шампанским.
– Меня многие считают психом, – захватив бокал с шампанским, протянул Былинский, когда они прошли в зал.
– Не сказать, чтобы совсем уж необоснованно, – усмехнулся Радулгин, прямо взглянув на него.
Как бы там ни было, а мужчина привык докапываться до причин всего, что его окружало. Даже до причин таких счастливых случайностей.
– Да, верность слову теперь ценится мало, – усмехнулся Былинский. – Видишь ли, бумаги я подписываю часто, а вот слово даю редко. Бумага все стерпит, а вот слово чести стоит дорого, поэтом даю я его редко. И ради того, чтобы сдержать свое я готов расстаться и с деньгами, и с союзниками.
Кашлянув, Радулгин чуть приподнял бровь, пытаясь осознать услышанное. Выходило не лучшим образом, ведь бумагу можно было сохранить и предъявить позже, а что такое слово? Звук да и только.
Впрочем, выражать это свое мнение он не собирался. Если раз ему повезло – не стоит во второй раз испытывать удачу.
– Господи, да есть в этом городе еще хоть кто-то адекватный? – простонала Ната, откинувшись на спинку сидения авто.
– Я уже в этом не уверен, – усмехнулся Макс, оглянувшись на нее.
Назад они ехали на одном авто с Радулгиным, который сам расположился за рулем. Собственно, и разговор начал он, пересказав беседу с Былинским. Больше молчать он просто не мог, спиной ощущая подозрительный взгляд Наты, в пару к напряженному Макса. Понимая, что еще несколько минут молчания могут подтолкнуть их к смертоубийству, Радулгин был вынужден заговорить. И если в течение всего рассказа Ната молчала, кусая костяшки пальцев, Макс был менее сдержан и порой тихо ругался. Да, рассказ вышел колоритным в духе сказок о благородных рыцарях с автоматами.
– Ну это точно нужно отпраздновать! Третий раз мы щелкнули Самсона по носу и в этот раз никто даже не пострадал, – заключила Ната, окончательно расслабившись.
– Никто, кроме моих нервов, – хмыкнул Макс. – Я ведь и правда не думал, что ты откажешь ему.
На мгновение в салоне стало тихо. Ната невольно поежилась, Радулгин криво усмехнулся. Сперва он думал вообще не отвечать, но тишина как-то затягивалась.
– Я думал согласиться, но потом представил тот бойкот, который вы мне устроите и решил, что мои нервы мне дороже, – отшутился он.
– Это настоящая любовь, – протянула Ната.
– На троих? – с интересом уточнил Радулгин.
– Дурак! – фыркнула Ната под смех мужчин.
Да, вечер определенно удался. Покачав головой, Макс потер подбородок, глядя вперед. Вечер прошел напряженно, этого нельзя было отрицать, но мужчина не мог отделаться от чувства, что что-то не так, чего-то не хватает. Это чувство становилось все острее, как бывало всякий раз перед чем-то внезапным и чертовски неприятным.
– Не хочу показаться параноиком, но у меня какое-то плохое предчувствие, – чуть помедлив, подал голос Макс.
– Интуиция? – скосив на него взгляд, предположил Радулгин.
Если бы это сказал кто-то другой мужчина и вовсе не обратил бы внимания на паникера. Но Макс, несмотря на свою оплошность с Самсоном, зарекомендовал себя достаточно хорошим полицейским, да и на параноика не тянул.