— Все верно, — кивнул Леша, — сестру зовут Искра, и мы летим, чтобы помочь ее вылечить. Иначе она умрет.
— Хех, молодой человек, вы просто сделали мой день, как говорили когда-то давно.
Андрей Павлович оттолкнулся локтями от ложемента и подлетел, приняв вертикальное положение.
— Это очень смелый и сильный поступок с вашей стороны. И со стороны руководства ЦУПа. Я желаю вам удачи! Обязательно фиксируйте все свои впечатления, будет о чем вспомнить в моем возрасте, уверяю. Что ж, скоро здесь станет тесно, основной шаттл на подлете.
Спицын поплыл ко входу в тоннель, соединяющий пересадочный блок с основным корпусом станции. Леша смотрел ему вслед и вспоминал, с каким воодушевлением смотрел в новостях три года назад первую информацию о ведущихся более десяти лет испытаниях микротермоядерного реактора для космических перелетов. Уже на опытном образце корабля, предназначенного для грузо-пассажирских перевозок.
Потом он наблюдал за ходом испытаний, что-то рассказывал отец. Когда познакомился с Никой и ее братцем — юным гением физмата, стал понимать больше. Но малец часто в объяснениях уходил в такие научные дебри, что каждые десять секунд ему нужно было напоминать, что рядом все же не гении.
Лешины размышления прервались, в тоннеле стало шумно — прибыла основная масса пассажиров и экипаж. Со стороны то, что он оказался здесь раньше всех, выглядело бы странным. Но объяснимым, если вспомнить о парке мини-шаттлов, предназначенных для доставки небольших ремонтных бригад. Они менялись каждые две недели. Пассажиры и экипаж летели сюда обычным рейсовым шаттлом, в котором места для него уже не нашлось. Поэтому его отправили с очередной ремонтной бригадой, стартовавшей на два часа раньше.
Толпа в двадцать семь человек, девятнадцать пассажиров, не считая его, и семеро — экипаж, влетела по очереди в зал ожидания. Тот, казавшийся поначалу просторным, визуально ужался раза в три.
— Алексей и Дуся, верно понимаю? — к нему обратился подтянутый мужчина лет тридцати с капитанскими нашивками на светло-сером полетном комбинезоне ВКС.
Леша кивнул, машинально пригладив огненно-красные волосы, и придержав любопытную Дуську. Она уже рвалась знакомиться с капитаном.
Тот улыбнулся, вопросительно глянул на Лешу и протянул руку, чтобы лекошка могла обнюхать пальцы. Парень сделал разрешительный жест, и капитан продолжил движение, почесав лекошку за ухом. Та не возражала.
— Что ж, неожиданный ход, но приказы не обсуждаются. Ты совсем не готовился к полету?
— Не успел бы. Но я занимаюсь в тренажерном, в том числе и на вертушке.
Вертушкой назывался тренажер, отдаленно похожий на центрифугу, и вращающийся со скоростью до 20 оборотов в минуту. Это несравнимо с тренировкой космонавтов, но хоть что-то.
— Ладно. Полетишь в каюте для инвалидов, уж извини. Там усиленная противоперегрузочная система в ложементе, расширенный аптечный модуль и рядом каюта врача. Лекошке нужны особые условия? Меня информировали, что она вроде бы отлично выдержала стартовые перегрузки, но я засомневался.
— Выдержала прекрасно, но была упакована в зоо-модуль.
— Это у нас найдется.
Когда они вышли на палубу с прозрачной композитной стеной, у Алексея перехватило дыхание — вот он! В двадцати метрах от них, немного левее, соединенная со станцией трубой перехода, высится вертикальная громада корабля. Острый нос, корпус обтекаемо-сплюснутый, расширяется книзу, это не классическая ракета. Двигательный отсек снаружи выглядит как объемная сфера, погруженная в корпус, немного большего диаметра.
Иллюминаторов нет, но ближе к носу, там, где Леша предположил рубку, чуть выделяется цветом поверхность экрана отстрела. Если авария приведет к отказу визуальных систем, и на мониторы не будет подаваться информация извне, можно будет отстрелить часть защитной оболочки, открыв прозрачный экран из сверхпрочного композита. Вдоль всего корпуса идет полоса трехколора, серийный номер и название корабля- «Витязь».
Для перехода на корабль всем пришлось надеть легкие герметичные комбинезоны со шлемами и воздушной смесью в баллонах. Переходный тоннель не был безвоздушным, но техника безопасности требовала. Дуся, оказавшись в герметичной переноске, в которую одна из врачей закинула воздушный концентрат, настороженно свернулась клубком, накрывшись куполом крыльев.
Проход через шлюз корабля, подъем в лифтах, и распределение по палубам и каютам прошли довольно организованно. Леша смотрел во все глаза и не верил, что все реально.
— Я лечу на Ганимед! — прошептал он, зайдя в свою каюту, и счастливо рассмеялся.