Потом глянул на лекошку и поправился:
— Мы летим.
Суровый старпом лично проинструктировал Алексея перед стартом, хотя в каютах было множество табличек с инструкциями плюс личный помощник, с которым можно было поговорить вслух или через компьютер. ИИ мог ответить почти на любой вопрос о корабле, полете, технике безопасности, и о еще более важном: способах выживания при неправильном использовании туалета.
Потом зашла врач и помогла им упаковаться. Ложемент был покрыт эластичной полупрозрачной подушкой с гелем внутри. Накрывался колпаком для перегрузок свыше трех g, внутренняя поверхность которого тоже содержала гель. Широкие ремни фиксировали тело.
Для старта корабль отвели дронами от изящной конструкции станций. Предстартовая подготовка заняла полчаса, и сопровождалась проскакивающими по общему каналу переговорами команды. Потом зазвучал голос капитана, отсчитывающего секунды.
Старт!
Алексей отвлекался от давящей и утяжеляющей дыхание перегрузки, длящейся шесть часов, глядя в большой монитор, закрепленный на стене напротив ложемента. И жалел, что нет классических иллюминаторов. Все-таки, прекрасное, четкое, доработанное ИИ изображение космоса за бортом было не равно увиденному своими глазами. Пусть это было бы менее четко, и не так красочно и впечатляюще.
Стремительно отдаляющиеся шарики Земли и Луны с паутиной орбитальных группировок и каркасом будущего города. Пустота, заполненная неподвижными пульсирующими точками звезд. Эта картина надолго.
Впереди не полные две недели полета. Марса видно не будет. Потом пояс астероидов. Впрочем, повезет, если удастся увидеть хоть один, расстояние между ними огромно. Потом подлет к Юпитеру и Ганимеду, и посадка на шаттле.
Первое, что он сделал после того, как полет перешел в штатный режим — перегрузка старта сменилась почти привычной силой тяжести за счет ускорения — взял в руки планшет и связался со своими. Переписка с Никой, родителями, Димкой, несколькими друзьями из школы и тренажерки в первый день заняла пару часов. Потом писал реже и короче, первое впечатление понемногу улеглось.
— Удивительное существо — человек, — делился с ним за обедом в столовой сосед через каюту, — только сходил с ума от удивления, восхищался передовой технической мыслью, и тем, что реально летишь через всю систему на сверхскоростном корабле! Но проходит несколько дней — и все, уже заскучал, нехватка впечатлений!
Сорокалетний химик летел на Ганимед в рабочую командировку на два года. Леша согласно хмыкнул, разделяя его удивление, и торопливо доедая суп из металлической миски. Ускорение было постоянным, а значит и сила тяжести. Но его постоянно подспудно грызло опасение, что в самый неподходящий момент возникнет невесомость.
Перемещаясь по пассажирской части корабля, он все время за что-то придерживался или держал в зоне видимости поручни. Дуся осваивалась медленно, но верно, потихоньку обследуя не знакомое пространство. Ему разрешили не держать ее постоянно на поводке, если он будет ее выгуливать, не выпуская из каюты одну. Впрочем, такое Леше и в голову бы не пришло.
«Витязь» начал торможение, пройдя чуть больше половины пути.
Один раз лекошка все же подвела. В середине второй недели они гуляли по нижней палубе и, зайдя в коридор, ведущий из одной ее части в другую, увидели снятую и прислоненную к стене панель. Там, где она должна крепиться, клубились тонкие провода и кабели потолще, гнездились коробочки с углеродными наночипами и еще сотни каких-то мелких деталей.
Алексей лишь подумал о том, что надо бы взять зверя на руки. Дуська мгновенно метнулась к проводам и хищно схватила зубами один из них. Потянула на себя. Почувствовав, как в желудок падает ледяной камень, Леша подскочил к ней, с трудом просунул палец между острых зубов и прошипел:
— Ах ты ж, хищница мохнатая! Брось каку! Нас с тобой поджарят в реакторе, если ты что-то повредишь, а если тебя шарахнет током, то обедать не приходи!
Дуська фыркнула, в глазах появилось сомнение, палец хозяина начал кровить. Леша аккуратно развел ее челюсти, вынул провод и осмотрел. Ни царапинки на изоляции, котиков не боится. Выдохнув, он взял лекошку на руки, и поспешил выйти из коридора, чтобы не попасться на глаза тому, кто сейчас, вероятно, спешит вернуться к месту ремонта или проверки.
Зайдя в каюту, Леша упал на ложемент, поднял Дусю на руках так, чтобы ее глаза оказались напротив его и четко произнес:
— Дуся! Так делать нельзя! Так плохо делать!
Лекошка прижала уши к затылку, в глазах появилось растерянно-виноватое выражение.