— Очень хотела бы.
Рэнд встал и подал ей руку. Пока они пробирались между столиков, Элис все время чувствовала его прикосновение.
— За последние несколько месяцев Комейк стал очень популярен на Гавайях, — говорил Рэнд, когда они шли через вестибюль к ресторану. Рэнд с трудом подавлял в себе желание прикоснуться к обнаженному плечу своей привлекательной спутницы. — Он будет выступать со своей группой в субботу на моем празднике.
Обеденные часы уже миновали, но почти все столики были заняты. Элис ждала у двери, пока Рэнд шептался о чем-то с метрдотелем. Когда мужчины пожали друг другу руки, ей показалось, что Рэнд незаметно передал метрдотелю сложенную купюру. Затем тот, улыбаясь, подвел их к столику у самой сцены, на которой несколько музыкантов настраивали инструменты и аппаратуру.
— Я потрясена, — сказала Элис, после того как Рэнд заказал выпивку.
— Что ж, мне хотелось сделать вам приятное. — Он поднял стакан, весьма довольный тем, что наконец-то сделал что-то такое, что понравилось Элис Марлоу. Ему приятно было общество этой женщины.
Музыкант заиграл на гитаре, к нему присоединился второй. Публика затихла, и по залу поплыли первые аккорды гавайской мелодии. Затем огни в зале медленно потухли, сцена осветилась, и появился Эдди Комейк. Публика приветствовала его аплодисментами. Элис замерла, увидев его на сцене. После нескольких неожиданных встреч она чувствовала себя так, словно была знакома с ним лично.
Певец начал исполнять последний хит — мягкий баритон Комейка заставлял довольно быструю мелодию звучать тем не менее чувственно. Аккомпанировавшая ему гитара, казалось, звучала откуда-то издалека — песня была словно криком души исполнителя. Взгляд Комейка рассеянно блуждал по залу, как будто он хотел разглядеть одновременно всех, кто пришел его послушать, хотя с ярко освещенной сцены вряд ли мог различить чьи-то лица в полутемном зале. Наконец взгляд его остановился на Элис, сидевшей на самой границе света и тени.
Рэнд сидел, сложив руки на груди, и наблюдал за певцом, который не сводил глаз с его спутницы. Он пел, обращаясь прямо к ней, словно она была единственной женщиной в зале. Рэнд нахмурился, осознав, к своему неудовольствию, что, кажется, просто-напросто ревнует.
Песня закончилась, публика наградила певца шквалом аплодисментов, и Комейк запел еще один шлягер — «Дорогую Лайлани». Элис вспыхнула, заметив, что Комейк все время смотрит прямо на нее.
Казалось, что Эдди произносил некое волшебное заклинание, которому она обязана была подчиниться. Неудивительно, что Комейк был так популярен. Он знал, как заставить женщину почувствовать себя особенной, единственной на свете. Музыка волнами накатывала на Элис, проникала внутрь, увлекая за собой в волшебный мир Гавайских островов, их ярких цветов и экзотических запахов. Но странное дело — лицо Комейка начало вдруг расплываться перед глазами, и Элис видела теперь на его месте мужественные, резкие черты Рэнда Тернбулла.
Эдди Комейк посвятил Элис почти весь концерт, продолжавшийся примерно час. Рэнд сидел рядом, чувствуя себя пустым местом, словно он просто сопровождал подругу певца. Позже, когда Рэнд и Элис поднимались на лифте, он вдруг подумал, что острова, пожалуй, успели ему надоесть.
— Комейк действительно очень хорош, правда? — задумчиво произнесла Элис.
— Вы наверняка разбираетесь в этом лучше меня, — сухо ответил Рэнд.
Элис удивленно посмотрела на своего спутника. Рэнд стоял, крепко сжав зубы, и рассматривал пол лифта у себя под ногами. Кабина остановилась на этаже Элис.
— Спасибо за приятный вечер, — безо всякого выражения произнесла она, гадая про себя, что вдруг так испортило Рэнду настроение. — Возможно, мы еще увидимся завтра.
«Еще бы!» — подумала про себя Элис. Ведь на карту поставлена чайница Токугавы, а значит, она должна была стать тенью мистера Тернбулла, сделать все, чтобы заполучить эту вещицу.
— Элис…
Она остановилась и обернулась. Рэнд вышел вслед за ней и стоял, придерживая одной рукой дверцу лифта. Зубы его были по-прежнему крепко сжаты, но из глаз исчезло сердитое выражение. Элис нервно глотнула, пораженная его взглядом, выдающим такое горячее желание, какого ей давно уже не доводилось видеть в глазах мужчины. Впрочем, вполне возможно, в глазах Рэнда только лишь отразились ее собственные чувства.
Элис ждала, что еще скажет Рэнд. Они смотрели друг другу в глаза всего несколько секунд, но Элис успела почувствовать, что произойдет дальше. Она тут же представила себе, как Рэнд касается ее.