— Вы знаете, что Томми боится грозы?
Рэнд поднял глаза от чашки с кофе.
— Нет.
— Прошлой ночью гром напугал его до смерти. И он прибежал к вам в спальню. Искать утешения… у вас.
Несколько секунд Рэнд смотрел на Элис, потом, отставив чашку в сторону, закрыл лицо обеими руками.
— Черт побери! — пробормотал Рэнд. — Я чувствую себя таким идиотом. Я так старался все эти несколько месяцев заменить Томми отца. Старался и все время терпел поражение. А тут появляетесь вы и — щелк — сразу завоевываете его. Сегодня утром, увидев его рядом с вами, я предположил…
— Не надо ничего предполагать, когда дело касается Томми, — перебила его Элис. — Вы вовсе не потерпели неудачу. Вы не можете заменить то, что потерял Томми, — что потеряли вы оба. Но это вовсе не значит, что мальчик не любит вас гораздо сильнее, чем вам кажется. — Элис улыбнулась. — Что же касается ваших подозрений, будто я завоевала Томми, должна признаться, что на деле все совсем наоборот.
Отняв руки от лица, Рэнд внимательно смотрел на Элис. Ему очень хотелось верить той оценке, которую она давала его отношениям с племянником. Ему было просто необходимо услышать от кого-то, что он не совершает совсем уж чудовищных ошибок, когда дело касается Томми. И особенно хотелось услышать это именно от Элис.
В конце концов, она ведь оказалась абсолютно права насчет миссис Сондерс. У Элис было замечательное педагогическое чутье, когда речь шла о детях вообще и о Томми в частности. Сегодня утром Рэнд сам видел, как естественно выглядели эти двое во сне рядом друг с другом. Не удивительно, что его охватила ревность. Стоя на пороге спальни и глядя на них, Рэнд не мог точно сказать, кого ревнует больше — Томми к Элис или Элис к Томми.
Рэнд снова закрыл лицо руками. Вчера, в машине, держа Элис в своих объятиях, он чувствовал себя так, словно в груди разбередили старую рану. Рэнд будто стоял посреди минного поля вновь проснувшихся чувств и желаний, пытаясь решить, в какую сторону шагнуть.
Но как объяснить все это умной и красивой женщине, с которой ты знаком всего сорок восемь часов? Объяснить так, чтобы она не исчезла навсегда из твоей жизни? И так, чтобы не слишком потревожить собственные душевные раны.
Рэнд пытался подобрать слова, чтобы сказать Элис, как много она для него значит, несмотря на их недолгое знакомство, но тут она сменила тему.
— Вот что я вам скажу, — произнесла Элис, пытаясь обратить все в шутку. — Я замолвлю за вас словечко перед Томми, если вы передумаете и согласитесь продать Конраду Брейсу чайницу Токугавы.
Выражение лица Рэнда тут же изменилось. Он смотрел на нее, словно не желая поверить в услышанное. Игривая улыбка тут же сошла с ее лица. Элис с ужасом поняла, что совершила огромную ошибку, заговорив об этом.
Рэнд медленно встал, повернулся к ней спиной и подошел к тумбочке на другом конце веранды. Интересно, почему его так взволновало упоминание о чайнице Токугавы? Он сам заговорил с ней об этом вчера, и оба знали, что именно японская чайница привела ее на острова.
— Я не ожидал от вас подобного. — Слова давались Рэнду с трудом. Он повернулся к Элис. — Не думал, что вы способны использовать Томми, чтобы манипулировать мной.
— Использовать Томми! — Элис удивленно поглядела на Рэнда, только сейчас начиная понимать, что шутка ее была принята всерьез. Не стоило забывать о том, что они, в сущности, почти незнакомы, и поэтому просто неизбежно, что иногда не вполне понимают друг друга. — Рэнд, могу заверить вас…
— Нет, — перебил Рэнд, покачав головой. — Боюсь, что не можете.
— Да подождите же одну минуту! Выслушайте меня!
Элис вскочила на ноги, кровь бросилась ей в лицо. Она обежала вокруг стола, громко стуча каблучками о плиты веранды.
— Что касается чайницы, я действительно готова на многое, чтобы ее добыть. Но если вы думаете, что я способна использовать для этого Томми, вам лучше скорее проснуться и выпить еще кофе, уважаемый господин адвокат. Я слишком хорошо отношусь к детям!
— С каких это пор? — Рэнд тут же пожалел о своих словах. Как это он мог забыть, что Элис рисковала жизнью, спасая Томми.
— С тех пор, как два года назад не смогла выносить своего ребенка, — хрипло прошептала Элис.
Элис еле держалась на ногах, так ей было плохо, но она злилась на себя за то, что настолько утратила контроль над собой.
Глаза Рэнда сделались какими-то пустыми. Между ними повисла хрупкая, напряженная тишина. А в следующую секунду Элис вдруг оказалась в объятиях Рэнда. Он крепко прижимал ее к своей сильной груди.
— Мне очень жаль, Элис, — шептал Рэнд, касаясь губами ее волос. — Простите меня.