— Слишком быстро, слишком сильно для моих нервов, — пробормотала Элис, делая глоток остывшего кофе.
Состояние, свалившееся на нее после находки амулета, неожиданно возникшая страсть между ней и Рэндом — Элис чувствовала себя так, словно теряет все точки соприкосновения с реальным миром, каким знала его раньше.
И в то же время она испытывала удивительно волнующее, щекочущее нервы ощущение собственной силы. Ведь как бы ни сложилась в дальнейшем ее жизнь, ей предстояло самой выбрать свой путь. Впервые с самого рождения никто не будет распоряжаться ее жизнью. Ни Роб, ни Конрад Брейс. «И скорее всего, не Рэнд Тернбулл», — подумала Элис, глядя в сторону океана.
Она тут же нахмурилась. Яхта была по-прежнему здесь, скользила близко от берега, двигаясь медленно и равномерно, словно на кадрах замедленной съемки, как и все на этих островах. Элис была почти уверена, что это — то же самое судно, которое плавало здесь вчера.
Она раздраженно отвернулась. Сама мысль о том, что бабушка Томми наняла детектива, чтобы следить за Рэндом, казалась ей отвратительной. Неудивительно, что Рэнд так неожиданно оставил ее и убежал. У него и так полно проблем. И почему он должен усложнять себе жизнь, создавая новые?
— Итак, ты — всего-навсего очередная проблема, — пробормотала Элис, удивляясь, что начала разговаривать сама с собой. Что бы это значило?
Из коттеджа до Элис донеслись вдруг звуки рояля. Она с любопытством слушала, как отдельные ноты складываются сначала в музыкальное упражнение, а потом — в один из концертов Баха. Несколько секунд Элис наслаждалась музыкой, пораженная мастерством маленького пианиста, затем встала и тихо подошла к двери.
В гостиной спиной к ней на высоком табурете около рояля сидел Томми. Он едва дотягивался ножками до педалей. Сейчас Томми жил в собственном мире, играл только для себя. Элис тут же поняла, что Рэнд нисколько не преувеличивал — ребенок был безусловно талантлив. Когда-то, в старших классах, Элис брала уроки музыки, но она никогда не могла даже мечтать о том мастерстве, которое демонстрировал сейчас Томми.
По словам Рэнда, мальчик не касался клавиш с тех пор, как вернулся от миссис Филдинг. Элис не представляла, что заставило его снова сесть за инструмент, но она была в восторге оттого, что это произошло. Ей очень хотелось считать это знаком того, что мальчик начинает понемногу оправляться от душевной травмы.
В дверях кухни появилась Кику. Элис быстро поднесла палец к губам. Кику улыбнулась и закивала. Обе тихо стояли и слушали музыку, боясь пошевелиться, словно это могло разрушить волшебство.
В воздухе плыли сложные музыкальные пассажи. Элис медленно оглядела комнату. На низеньком столике возле рояля она заметила чайницу и с вожделением смотрела на лаковую коробочку до тех пор, пока Томми не закончил играть.
Элис и Кику дружно зааплодировали. Томми испуганно оглянулся. Элис быстро пересекла комнату и опустилась на колени рядом с мальчиком. Одной рукой она обняла Томми за плечи.
— Ты так здорово играл, Томми, — воскликнула она. — У тебя настоящий талант!
Сначала на губах мальчика, а потом и в глубине его карих глаз заиграла застенчивая улыбка. Однако она слишком быстро погасла. Томми внимательно посмотрел на свои пальцы, лежавшие на клавишах из слоновой кости. Просто поразительно, какая сила была заключена в маленьких гибких пальчиках Томми, чтобы извлечь из инструмента волшебную музыку, которую она только что слышала.
— Я больше не хочу играть, — сказал Томми.
Элис сжала плечо мальчика, вспомнив рассказ Рэнда о том, как эксплуатировала его дарование миссис Филдинг.
— Ну и не играй, — спокойно сказала она, прекрасно понимая, что Томми, скорее всего, испытывает ее. — Твой талант принадлежит только тебе, Томми. Тебе — и больше никому. И только тебе решать, хочешь ли ты поделиться им с теми, кого любишь, с теми, кто любит тебя.
Томми внимательно смотрел на Элис, склонив голову набок. Он снова улыбался. Элис успешно выдержала испытание.
— Тогда я, может быть, сыграю еще одну вещь.
— Я буду счастлива услышать ее, Томми, — сказала Элис, отметив про себя, что Томми разговаривал с ней абсолютно нормально — не сюсюкал и не шепелявил.
Томми приготовился уже было играть, но что-то вдруг остановило его.
— Подожди! У меня есть кое-что для тебя.
Вскочив с табурета, мальчик кинулся к себе в комнату. Он вернулся через минуту, сжимая в руке маленький квадратик сложенной рисовой бумаги, перевязанный золотистой веревочкой.