— Это древнее японское стихотворение — хайку, — пояснила она. Прежде чем продолжить, Элис пришлось откашляться. — Я думала, ты уже слышал его раньше.
Он покачал головой. Губы Рэнда медленно двинулись вдоль ее ключиц, затем опустились ниже. Элис боролась изо всех сил, чтобы сохранить способность соображать, но это было невозможно.
Она подумала, что Рэнд вполне мог прикинуться равнодушным, услышав хайку. Элис цеплялась за эти подозрения, чтобы хоть как-то сопротивляться вновь просыпавшемуся в ней желанию. Ведь он не мог признаться, что знает хайку, не признавшись тем самым, что ему известно об амулете со стрекозой. А о том, что украденная драгоценность находится внутри глиняного кулона на ожерелье, знали только члены воровской организации.
Элис вздрогнула, и Рэнд истолковал это как признак нарастающей страсти. Он был прав, но только наполовину. Над небольшим углублением, сделанным в песке их телами, где-то там, куда не достигали ни страсть, ни доводы рассудка, затуманенного любовью, — висела ледяная петля сомнения. Она медленно опускалась на шею Элис, острые кристаллы льда впивались ей в плечи. Глиняная подвеска холодила грудь, холод проникал до самого сердца.
Элис резко поднялась. Рэнд забеспокоился. Несколько секунд он наблюдал за Элис, затем приподнялся и тоже сел, прислонившись к стволу пальмы.
— Я делаю что-нибудь не так?
Слава Богу, он не попытался снова коснуться ее. Вместо этого Рэнд подвинулся, освобождая место рядом. Элис сидела, обвив руками колени, и смотрела вдаль, на океан.
— Нет, — честно ответила она на вопрос Рэнда, прекрасно понимая: он имел в виду то, что произошло за последние несколько минут.
Чуть погодя Рэнд спросил:
— Не хочешь пойти поплавать?
Элис чуть было не сказала «да». Но она не могла рисковать потерять в воде ожерелье, которое ни за что не согласилась бы снять и оставить на берегу.
— Уже поздно, — сказала Элис. — Давай лучше вернемся в дом.
Она протянула Рэнду его шорты. Он надел их, пока Элис шарила по песку в поисках бикини, потом помог ей завязать тоненькие ленточки на бедрах и на спине, отряхнул песок с пижамной куртки и накинул на ее голые плечи. Взявшись за ворот куртки, он помешал Элис сразу же повернуться и уйти.
— Прежде чем мы пойдем, — тихо сказал Рэнд, — можно мне обнять тебя хотя бы ненадолго?
Элис подумала, что после всего происшедшего между ними это был немного странный вопрос. Но, скользнув в его объятия, сразу поняла, что имел в виду Рэнд. Сейчас он обнимал ее не страстно, а нежно, так что ей стало вдруг легко и спокойно. Несмотря на все свои сомнения, сердце Элис рвалось к Рэнду, и она не стала ему мешать.
Но тяжелые мысли не оставляли ее.
Когда они наконец пошли в сторону коттеджа, Элис чувствовала себя так, словно сердце и разум объявили друг другу войну.
Рэнд шагал, обняв Элис за плечи и пытаясь подстроиться под ее темп. Они шли по колено в воде.
— Тебя что-то беспокоит, — сказал Рэнд. — Кажется, я знаю, что это.
Элис словно окаменела, рука ее непроизвольно потянулась к ожерелью. Она заставила себя опустить руку и продолжить путь. У нее перехватило дыхание — она была почти уверена, что сейчас Рэнд заговорит о хайку.
— Твой муж до сих пор жив в твоей памяти. Элис остановилась.
— Что?!
— Ты любила его. И теперь вполне естественно, что ты чувствуешь себя виноватой, снова полюбив и занявшись любовью с другим мужчиной. — Рэнд покачал головой. — Прости меня, Элис. Мне не надо было торопиться. Я должен был дать тебе время.
Элис посмотрела мимо него на пальму, под которой они только что сидели. Рэнд был не прав, чудовищно не прав во всем. Ее любовь к мужу умерла задолго до того, как умер сам Роб. Умерла, не встретив ответа. И чувство вины было едва ли не единственным из всей гаммы человеческих чувств, которого не испытывала сейчас Элис. Рэнд влюбился в нее так же быстро, как и она в него.
Но Элис не могла сказать ему об этом. Иначе потом пришлось бы объяснить, что беспокоит ее на самом деле. Поэтому она снова повернулась в сторону дома, жалея, что не может переубедить Рэнда. И тут же действительно почувствовала неловкость за то чувство вины, которое совершенно напрасно испытывал из-за нее Рэнд. Интересно, насколько она успеет запутать свою жизнь, прежде чем кончится вся эта нелепая история.
— Ты ведь не передумала остаться на праздник? — спросил Рэнд.
— Я обещала Томми, — равнодушно ответила Элис. Она старалась отстраниться от Рэнда еще больше, и поэтому перевела разговор на его племянника. Но это не сработало. Элис с ужасом обнаружила, что думает об обоих Тернбуллах как о едином целом.