Взяв сумки, мы подошли к дому и тут же услышали крики, звон посуды. Из окна вылетела статуэтка, а следом книга окончательно разбила оконное стекло. Я и мама ошарашенно переглянулись, и она нерешительно постучала. Шум на первом этаже прекратился, но никто не спешил открывать входную дверь. Мама нахмурилась и уже решительнее нажала на звонок, но чуть ли не отскочила, когда дверь рывком распахнулась. В дверном проеме стояла какая-то женщина лет тридцати пяти с собранными в низкий хвост русыми волосами и в голубом платье. Она была очень растрепана, будто попала в аварию, а на лице застыло непонимание и испуг.
- Вы к миссис Вуд? – она чуть обернулась, обеспокоенно посмотрев в гостиную.
Тут же из глубины первого этажа послышался надрывающийся старческий вопль:
- Пусть катятся в бездну! И ты туда же катись! Убить меня вздумала?!! Всякой дрянью поишь и кормишь! Я знаю тебя! Знаю, откуда и зачем ты приперлась, демонова с*ка! Но ты ничего! Слышишь?! Ничего не получишь!
Незнакомку от слов старухи передернуло, а ее лицо настолько побледнело, что можно было ее принять за живой труп. Она снова повернулась к нам и выдавила из себя слабую, извиняющуюся улыбку:
- Извините, но вы должны уйти.
Мама скривилась, не понимая, но догадываясь, что происходит, и нехотя призналась, вальяжно отодвинув женщину с прохода:
- Нет, мы никуда не уйдем, потому что мы…родственники Барбары. Я - бывшая жена ее сына, Элизабет, а это ее внучка Лея, - следом мама легким движением затащила меня внутрь дома, холодно улыбаясь женщине. – А вы кто?
Незнакомка с сомнением и подозрением смотрела на нас, но со вздохом представилась:
- Я Рейчел Льюис. Работаю медсестрой в местном госпитале и присматриваю за миссис Вуд.
- Элизабет?! Что ты сделала с моим сыном, змея?! Он уже несколько дней не приходит вечером домой! Вы снова поссорились, опять мой сын виноват?! - снова закричала старушка, поднимаясь с дивана и поворачиваясь к нам.
В этой пожилой женщине было сложно узнать мою бабушку… Словно два разных человека. Ее сморщенные руки тряслись, а фигура сгорбилась, потеряв свою былую статность. Красивые белокурые волосы, поседели, утратив свою красоту. Вся она стала похожа на тех страшных старух из ужастиков и страшных баек. Она оперлась некрепкой рукой о спинку дивана и снова закричала:
- А что ты за девчонку притащила с собой, Элизабет?! Я всегда знала, что ты развлекалась с другими мужиками за спиной моего сына, но чтобы вот так, в наглую, притащить этого ребенка в мой дом!..
Старуха закашлялась, резко прервавшись. Вены на ее лице посерели, выдавая высшую степень напряжения. Она вся сжалась, но продолжала стоять. К ней тут же метнулась Рейчел, пытаясь усадить бабушку обратно на диван.
- Вам нельзя так нервничать, миссис Вуд… Вы должны выпить лекарства и поесть. Хорошо?
Медсестра пыталась угомонить сходящую с ума старушку, но та ее не слушала, лишь не отрывала своего серого взгляда, с ненавистью и болью смотря на меня и мою маму.
- Куда ты дела мою маленькую Лею?! Отвечай!!!
Я попятилась, заходя за плечо матери. От всего этого старческого бреда было не по себе, и я с трудом удерживала себя от того, чтобы не развернуться и не выбежать из этого сумасшедшего дома. А что же испытывала мама, даже страшно подумать… Наверное, мама была бы и рада уйти из этого дома раз и навсегда, но вот идти нам было некуда, да и жить тоже не на что. Последние копейки мы истратили на возвращение в Ноксхил.
- Мам… - я коснулась руки матери, не скрывая страха и непонимания.
- Это Лея, Барбара! Что ты вообще несешь?! Я никогда не изменяла твоему сыну, и ты это прекрасно знаешь! Мы развелись с ним десть лет назад! Десять лет! Так что черт знает, где его носит! – прорычала взбешенно мама и, не смотря на меня, вырвала свою руку и пошла помогать Рейчел успокоить старуху. – Лея, возьми вещи и поднимайся наверх!
Это было не пожелание, а приказ, которого я с радостью послушалась. Подхватив свою сумку, взлетела по лестнице наверх, перескакивая сразу через несколько ступеней, и по старой привычке, забежала в угловую спальню. Сердце бешено колотилось в груди, пытаясь пробить свою клетку из ребер. До ушей долетали крики и возня на первом этаже. Две женщины усиленно пытались угомонить старушку, которая, по всей видимости, снова начала швыряться вещами.
Минут пятнадцать я стояла, прижавшись спиной к двери и прикрыв глаза, прислушиваясь к истерическим крикам в гостиной, но вскоре все стихло… И только тогда я смогла открыть глаза и осмотреть комнату, в которую забежала. Это была моя старенькая детская. Когда-то большая для меня кровать теперь была как раз. На ней до сих пор сидела моя любимая детская игрушка.