Раздевшись, он направился в ванную. Приняв душ и повязав на пояс полотенце, детектив начал возвращаться в спальню, чтобы немного отдохнуть. Голова уже почти не болела, а настроение стало чуть лучше, чем паршивое, но, проходя через кухню, он бросил взгляд на папку с «делом», которая лежала на столе. Марку в голову начали лезть тревожные мысли, и все они были связаны с его оплошностью. Мистера Тейлора очень беспокоила перспектива остаться без работы и то, как он здорово подставил всех своих коллег. От этих мыслей настроение опять вернулось на отметку «паршиво», и уже в ужасном расположении духа мистер Тейлор побрёл в спальню. Дойдя до кровати, он сначала сел на край, потом закинул ноги, перевернулся на бок и, укрывшись одеялом, закрыл глаза, но уснул только через час. Проспав какое-то время, Марка разбудил звонок телефона. Резко подскочив от неожиданности и посмотрев на прикроватную тумбочку, где стояли электронные часы, показывавшие полвторого ночи, мистер Тейлор взял лежащий рядом с ними телефон, прищурившись, посмотрел на экран. Вызов был от Фрэнка. «Ну что ему ещё надо?» − как обычно, проворчав, детектив нажал кнопку вызова.
− Фрэнк, что на этот раз?
− Быстро!!! Приезжай на Уоллес-стрит, 4 − у нас улика!
Марк встрепенулся и сел на край кровати.
− Подожди, ты имеешь в виду дом пропавшего терапевта!?
−Именно!!! Быстрее сюда, ты будешь поражён! − восклицал Фрэнк.
− Уже еду!
Глава 3
«Несущий свет»
Холодное осеннее солнце поднималось над горами. Оно, будто бы нимб самого Господа, начинало озарять благостным, дающим жизнь светом живописные хребты и выжигать ночную темень, высвобождая из её мрачных объятий смешанные леса, украшавшие величественные склоны.
Пролетавшая над перевалом ворона бросила взгляд на постепенно заливающуюся лучами утреннего солнца поляну, где были раскиданы ветхие лачуги, бывшие когда-то довольно приятными на вид деревянными домами. Сейчас же они больше походили на давно сброшенные рачьи панцири, такие же по виду никчёмные и бесполезные, оставленные своими владельцами ради чего-то лучшего. Вдруг у одной из лачуг со скрипом отворилась дверь, и из неё начал медленно выходить мужчина или, вернее, то, что от него осталось. Грязный и истощённый, он больше напоминал ходячий труп. Одежда его была похожа на лохмотья. Рабочие серые штаны и клетчатая рубашка, застёгнутая на пару пуговиц, выглядели так, словно их грызла стая волков. Обувь была в таком же ужасающем состоянии. Ботинки будто бы срослись с коркой грязи, облепившей их. Точно одеревеневшие, они уже вряд ли снимались с ног.