Мужчина сделал пару шагов от двери, зачем-то огляделся по сторонам и направился к соседней лачуге. Подойдя, он поправил остатки воротника и три раза громко ударил в дверь, отчего та завибрировала. Через секунду ему открыла женщина, одетая в истрёпанное коричневое платье и с белым платком на голове, из-под которого выглядывали поседевшие волосы, лицо её было очень изнеможенно.
– А, это ты, Джек? Я помню про проповедь, у нас уже все проснулись! – зевнула открывшая.
– Хорошо, Амели, я тогда пойду по остальным, может, не все ещё бодрствуют! – С этими словами мужчина провёл сухой рукой себе по серо-бледному лицу, щуря тускло-зелёные глаза, ещё раз глянул на женщину и пошёл дальше.
Проводив посетителя взглядом, Амели захлопнула дверь и посмотрела в левый задний угол помещения, где ютились ещё старик, женщина лет сорока пяти и мужчина того же примерно возраста. Все они только проснулись и, зевая, сидели на спальных мешках, лежащих на прогнившем, но очищенном от мусора полу. В противоположном углу лежали принесённые походные рюкзаки, в халупе стоял противный, но никого не смущающий запах плесени.
– Вставайте, вставайте, – затараторила Амели, – проповедь вот-вот начнётся!
Все стали вяло подниматься. Ещё раз окинув своих сожителей взглядом и поправив на голове платок, женщина начала отворять дверь. Перешагнув порог, она развернулась, скомандовав выходившим «Быстрее! Все уже собрались!», затем, прибавив шаг, направилась к центру поляны, где возвышалась часовня, такая же прогнившая, как и оставленная лачуга. Возле входа толпились люди. Амели подбежала и встала с краю. Открылась дверь, и из неё вышел мужчина, своим внешним видом совсем не отличающийся от толпившихся.
– Отец Митчелл идёт! – крикнул он собравшимся, которые, в свою очередь, стали расступаться в стороны, образуя собой большой полукруг. Каждый пришедший устремил взгляд в сторону открытой двери. Все ждали Отца Митчелла, и вот через минуту в пасти дверного проёма появилась фигура в сутане. Толпа затаила дыхание.
– Дети мои! – воскликнул вышедший, разведя руки в стороны. – Вот уже месяц мы находимся в нашей новой обители! – проповедник сделал шаг на ступеньку ниже, проводя рукой по перилам. – Сегодня ночью Бог сообщил мне, что мы стоим на пороге нового мира, и в мир тот войдут только самые преданные дети его, – проговорил Митчелл, неспешно минуя крыльцо. – Я знаю… Вы много страдали… Но страдания те не напрасны, и поскольку вы, дети мои, ещё не в кущах райских, значит, не пришло время вам распрощаться с муками, точащими ваш разум и плоть вашу… – Вдруг у одного из слушающих подкосились ноги, и он повалился на землю. Вся паства перевела взгляд в его сторону. Митчелл не стал мешкать и тут же подбежал к упавшему.
– Джек, с тобой всё в порядке? – взволнованно поинтересовался пастырь у лежащего на земле. Тот, обессиленно кивнув, начал медленно подниматься на дрожащих ногах. После того как он выпрямился, проповедник, лучезарно улыбнувшись, похлопал несчастного по плечу. – Вот, например, ты, Джек, сын мой, – продолжил пастырь, заложив руку за спину и смотря своему последователю в глаза, – молился ли ты сегодня перед сном?
– Конечно, отец! – прозвучал ответ заплетающимся языком.
– А хорошо ли ты спал? – спросил Митчелл, не убирая руку с плеча.
– Конечно, отец! – забегал глазами мужчина.
– Пройдём со мной, дитя! – улыбнулся пастырь и повёл Джека к крыльцу часовни. Дойдя до деревянных ступенек, Митчелл взял приведённого за ладонь. – Узрите! Сейчас произойдёт чудо! – сказал Отец, пристально посмотрев в глаза мужчине. Тот нервно сглотнул слюну, пастырь сделал резкое движение рукой, раздался противный хруст, Джек заорал и, упав, начал корчиться от боли, держась за вывихнутый палец. – Узрели, дети мои? Вот так через муки очищается душа… – объявил Митчелл, опускаясь на колено перед Джеком. Еле слышно шепча «Ещё раз соврёшь, и будешь наказан вдвое сильней», пастырь взялся за повреждённый палец и в одно движение вправил его. Мужчина снова заорал и начал кататься по земле. Присев рядом, проповедник продолжил:
– Земля, порождённая отцом нашим, кормит нас и поит… а по истечению жизни станет нашей усыпальницей до конца времён… – Пастырь поводил ладонью по холодной почве и, поднявшись, продолжил: – Но дотерпеть до скончания времён будет труднее, если вы окажетесь в аду, дети мои… Именно поэтому в скором времени вы искупите свои грехи… каждый из вас, ибо вы должны очистить свою душу перед отцом нашим небесным, – сказал Митчелл, вознеся руки к небу. Выдержав длинную паузу, он медленно опустил их и сложил в молитвенной позе. Все начали читать «Отче наш». После окончания молитвы у некоторых на глаза навернулись слёзы. Заметив это, пастырь улыбнулся и сказал: – Бог слышит вас, дети мои!