— В чем дело? — сонно спросил полицейский.
Карев ответил не сразу, думая, с чего начать.
— У меня похитили жену, а один из людей, сделавших это, погиб, сказал он.
— Правда? — спросил полицейский, как будто это не произвело на него никакого впечатления. — Предупреждаю, что аппарат, перед которым вы стоите, автоматически регистрирует узор сетчатки глаза, что позволяет нам находить и передавать суду лгунов.
— Я похож на такого?
Полицейский разглядывал его.
— Где и когда это, по-вашему, произошло? — спросил он.
— Слушайте, вы, — гневно сказал Карев. — Я сообщаю о серьезном преступлении и не собираюсь по этой причине провести в сю ночь на вашем паршивом крыльце.
— Если вы не сообщите нам подробности, мы мало что сможем сделать.
— Хорошо. Жену похитили три дня назад в Три-Спрингс, к северу отсюда, а человек этот погиб сегодня вечером, здесь, в Айдахо-Фоллс, на фабрике подшипников.
Полицейский вытаращил глаза.
— Вы были сегодня на этой фабрике?
— Да, но…
— Как вас зовут?
— Вильям Карев. Вы могли бы объяснить, что необычного в том, что…
— Никуда не уходите оттуда, мистер Карев. Помните, что у нас есть узор вашей сетчатки.
Аппарат погас, и Карев остался наедине с хаосом в раскалывающейся голове. Он сел на самую нижнюю ступеньку и оглядел пустую незнакомую улицу. Его вытатуированные на запястье часы показывали, что пошел всего лишь третий час ночи.
Открывая сумку, чтобы поискать сигарету, он услышал рокот геликоптера. Решив, что это означает прибытие полиции, он поднялся и взглянул вверх, но машина была слишком велика для таких целей. Она летела над городом на малой высоте, разрывая винтами ночной воздух и сотрясая землю. Вдоль ее корпуса сверкали голубые огоньки, заставившие Карева задрожать от внезапного предчувствия. Он посмотрел на юг, откуда пришел, и увидел на горизонте красное зарево. Не было сомнений, что геликоптер, в котором он узнал пожарную машину, летит именно туда. Дьявольский жар, вызванный Гвинни, вероятно, поджег стены башни, и раскаленные докрасна шарики раскатились по всей фабрике. Впрочем, возможно, детектив заранее установил поджигающее устройство, чтобы скрыть следы преступления.
Когда почти бесшумно перед ним остановилась полицейская машина, Карев все еще вглядывался в зарево на юге. Из машины вышел высокий худощавый исправный лет сорока. У него было вытянутое, землистое лицо и серые глаза, которые грозно смотрели на Карева поверх удивительно красного носа.
— Префект Маккелви, — буркнул полицейский, прыжками поднимаясь по лестнице, чтобы открыть дверь отделения. — Вас зовут Карев?
— Да. Все началось с исчезновения…
— Пока ничего не говорите, — прервал его Маккелви.
Он вошел в помещение, зажег свет, сел за стол и кивнул Кареву, приглашая занять стул напротив. — Хочу предупредить, что наш разговор записывается.
— Это хорошо, — ответил Карев, напрасно ища взглядом микрофон или камеру, — Я должен многое рассказать и хочу, чтобы это было записано.
Лицо Маккелви вытянулось.
— В таком случае начнем… Вы признаете, что были сегодня на фабрике подшипников?
— Да, но…
— В какое именно время?
— Я вышел около часа назад, примерно в четверть второго, а был там около двадцати минут, но дело не в этом.
Я здесь, чтобы сообщить об исчезновении моей жены.
— А я веду дело о возможном поджоге, — парировал Маккелви.
— Очень жаль, — решительно сказал Карев, — ибо я не буду говорить о мелочах, вроде этого пожара, пока вы не сделаете что-нибудь в деле моей жены.
Маккелви вздохнул и стал разглядывать свои ногти.
— Вы говорите о своей жене, — неохотно начал он. — Это было…
— Супружество «один на один», — продолжил Карев.
Он заметил, что префект обратил внимание на его лишенное щетины лицо, но понял вдруг, что его больше не заботит, примут его люди за исправного или остывшего. — Она не ушла от меня, потому что я бессмертен, ее кто-то похитил.