Уокер, решив не поддаваться пессимизму, отвернулся от Джорджа и окинул взглядом берег, где вылезшие из воды хюффийские солдаты оживленно чирикали, переговариваясь и сверяя свои записи и наблюдения. Неподалеку два офицера продолжали свою беседу со Скви, которая, по-видимому, была рада делиться с ними своими высокими знаниями.
Да, конечно, отсюда они отправятся не домой, сказал себе Уокер, но впервые после отлета с Нийува они двинутся в какое-то определенное место.
Прошло несколько месяцев. Члены экспедиции прибыли в Педват, чтобы погрузиться на челнок, стоявший на взлетной полосе аэропорта, и окончательно покинуть Хюфф. Уокер был очень недоволен обстановкой. Помня о том, как хюффийцы встречали нежданных гостей, Маркус и его друзья ожидали каких-то формальных и торжественных проводов. Но ничего подобного они не дождались.
На Земле в такой ситуации на летном поле гремел бы духовой оркестр. А мимо уезжавших гостей маршировали бы одетые в парадную форму солдаты. У хюффийцев были очень сложные музыкальные инструменты, но традиция предписывала в торжественных случаях нечто вроде пения а капелла. Правда, это было не пение.
Но в любом случае в этом действе было своеобразное очарование.
Стоя плечом к плечу, две тысячи мохнатых хюффийцев, одетых в нарядные традиционные одежды, извлекали из своих нежных глоток тщательно модулированные гармоничные звуки — нечто среднее между концертом исполинской стаи певчих птиц и тысячью мяукающих в такт веселых котят. Эта тщательно модулированная и отделанная мелодия вызывала болезненный резонанс во внутреннем ухе. Массивный Браук время от времени почти грациозно пытался заслонить уши, а щупальца Скви были неестественно выпрямлены, как уши Джорджа. Только нийувы в лице Собж-ус и последних покидавших Хюфф солдат казались невосприимчивыми к этой «песне». Впрочем, это было неудивительно, если вспомнить, какой немелодичной была «музыка», да и речь нийувов.
Потом это магическое песнопение стало заглушаться мощным низким ревом. Рев этот нарастал до тех пор, пока в небе не появилась сотня хюффийских самолетов. Они шли в таком безупречном строю, которому могли бы позавидовать и земные асы. Пролетая над аэродромом, самолеты сбросили вниз содержимое своих грузовых отсеков. Множество мелких предметов, окрашенных во все оттенки и цвета радуги, закружились в воздухе, затмевая солнечный свет.
Когда предметы достигли земли, Уокер протянул руку и поймал несколько цветков. Может быть, пролетавшие самолеты спрыснули аэропорт ароматными веществами или сами цветы источали тонкие запахи, но воздух теперь был насыщен ими чрезмерно. Едва уловимый аромат океана, более нежный, чем на берегах земных океанов, бесследно исчез, вытесненный сильным парфюмерным запахом. Он был настолько силен, что у Маркуса закружилась голова. Джорджу пришлось сомкнуть ноздри. Скви оказалась совершенно невосприимчивой к запахам, а на Браука они оказали возбуждающее действие. Он, едва не танцуя, вышагивал теперь по взлетной полосе. Эта танцующая махина вызвала у Уокера невольную улыбку.
Удивило Уокера и малое число речей. Очень коротко выступили чиновники высокого ранга, с которыми работали гости: распорядитель дня в Педвате, его коллега из Фераппа. Произнес речь и представитель Большого Правительства. Все закончилось хоровым речитативом прощания, подхваченным хозяевами и гостями, одурманенными духами и оглушенными песнопением.
Уокер отвернулся от толпы провожающих и вместе с Джорджем направился к трапу последнего челнока, когда вдруг заметил стремглав бегущих к челноку хюффийцев. Уокер был уже сыт по горло прощальной церемонией и поэтому от души улыбнулся, увидев среди бегущих почтенного историка Иоракка и астронома Юссакка. Двое других были Уокеру незнакомы — судя по одежде, это были хюффийские чиновники. В отличие от всей остальной толпы эти хюффийцы не выглядели ни печальными, ни радостными, однако в их глазах явно читалось странное беспокойство.
Все четверо подбежали к Уокеру и его друзьям. Остановившись, запыхавшиеся хюффийцы переглянулись, словно не зная, кто из них будет говорить первым. У Уокера было прекрасное настроение, он уже был готов к отлету.
— Мы вас слушаем, — ласково упрекнул хюффийцев Уокер. — Если это прощальная любезность, то давайте перейдем к ней. Время благоприятствует пунктуальным.
— Время не благоприятствует никому, в особенности же несчастным хюффийцам, — прочирикал Юссакк. Он порылся в кармане и извлек оттуда какой-то прибор. Оптическая система его была мала, но продуцировала полноразмерное голографическое изображение, заполнившее пространство между хюффийцами и гостями.