«Я изменился, — подумал он, свернув в свой отсек, — и не только потому, что теперь занимаюсь приготовлением пищи, а не оптовой торговлей». Уокера вдруг поразила мысль о том, что он перестал думать об окружавших его инопланетянах как о чужаках. Он стал относиться к ним не как к чуждым видам, а как к индивидуальностям. Туукали, к'эрему, нийув, хюффиец. Злобные виленджи и развитые сессриматы. Все это были разные, иногда очень причудливые расы, с которыми он теперь ежечасно вынужден сталкиваться и иметь дело. В таком окружении до сих пор не оказывалось ни одно человеческое существо. Первым стал он, Маркус Уокер из Чикаго, сын Джорджа Уокера, продавца, и Мэри Мари Уокер, школьной учительницы. Самым близким ему по происхождению был пес Джордж. Или, как считал сам Джордж, самым близким к собаке существом был он, человек Марк Уокер.
Все на свете относительно, сказал он себе. Никакого значения не имеет размер, форма и цвет существа, не важно, дышит ли оно смесью азота и кислорода или чистым метаном. Важным было только одно: как существо относится к своим собратьям по разуму, населяющим Вселенную, полную мыслящих тварей. Дискриминация существовала и здесь, но она не имела никакого отношения к наружности. Конечно, существование дискриминации за пределами Земли обескураживало, но, по крайней мере, эта дискриминация не была связана с формой внешних оболочек.
Насильно оторванный от родной Земли, Уокер мечтал лишь об одном — о возвращении на родину. Обстоятельства сложились так, что после похищения он часто оказывался в ситуации, когда ему приходилось отвечать за чужие судьбы. Так получилось против его воли и желания. Прошлая профессия научила его принимать ответственные решения, пусть даже они касались только денег. Какими банальными казались ему теперь все эти важные решения. Банальными, незначительными и абсолютно не важными. Цены на никель, фьючерсы на поставки какао. Какое влияние может оказать засуха на урожай соевых бобов в Бразилии? До похищения в его жизни преобладали пустяковые мелочи и тривиальные потребности. Впрочем, в этом он был не оригинален, так живет подавляющее большинство людей. Правда, у него было оправдание.
Он не знал иной жизни.
Но теперь ему приходилось обсуждать вопрос о том, должны ли он и его друзья рискнуть жизнью ради людей, о существовании которых совсем недавно даже не подозревали. Попытаться помочь или продолжать следовать своим путем? К счастью или несчастью, они теперь имели перед собой ясную цель: звездная система, в которой находилась родная планета одного из его самых близких теперь друзей — Браука. Это был легкий выбор.
Определенно так думал и Джордж. Сейчас он вещал, хотя никто его об этом не просил.
— Мы проделали долгий путь после месяцев, потерянных в заключении у виленджи, — говорил Джордж собравшимся. — Еще больше времени мы потеряли на Серематене, хотя это было очень приятное время. После этого мы на короткое время попали на Нийув. — Он повернул голову в сторону капитана Герлла-хина, первого помощника Берред-имр и астронома Собж-ус. — Время течет непрерывно, это известно всем. Вселенная не останавливает биологические часы и не дает им передышки.
Обернувшись, он посмотрел на своего человека и поставил передние лапы ему на колени.
— Не смотри на меня так, — с упреком сказал ему Уокер. — Знаю я этот взгляд. Но теперь он на меня не действует. Ты уже не щенок, да и я тоже немного повзрослел.
— Ну что ж, тогда послушай. — Джордж вспрыгнул на стол и принялся расхаживать по нему взад и вперед. — Подумай, мне десять лет. Если мне повезет, то я, может быть, проживу еще столько же. — Он повернулся и пошел назад, к Уокеру, которому мог теперь, не поднимая голову, посмотреть прямо в глаза. — Ты, вероятно, проживешь еще лет пятьдесят, мой милый бонобо, может быть, и больше. Поэтому ты уж прости меня за торопливость. Мне надо спешить — больше, чем тебе. Я отдаю себе отчет в том, что рано или поздно наступит день, когда меня съедят черви, но я хочу, чтобы это были мои родные, знакомые, земные черви, а не какая-то скользкая инопланетная дрянь, форма которой еще более чудна, чем ее ДНК. — Джордж натянуто улыбнулся. — Можешь назвать меня традиционалистом.
— Вот это нам близко и понятно, — сказал с противоположного конца стола командир корабля, капитан Герлла-хин. — Как вы знаете, традиции играют огромную роль в жизни моего народа.