— А где Горай? — растерянно спросил Финист, выйдя из каменного лабиринта на открытое пространство равнины.
Со вчерашнего вечера дракон устроился возле входа в пещеру, чтобы охранять покой своего хозяина и его друга — он не мог вот так просто покинуть свой пост! И вот теперь его тут нет.
— Он вернётся? — с надеждой спросил Лён.
— Конечно, вернётся. — уверенно ответил князь, — он хоть и не говорит, но всё понимает. Без нас он не выберется отсюда, ведь сам он не сможет найти выход, он невидим с этой стороны.
Меч короля Гедрикса и волшебные осколки эльфийского кристалла были как-то связаны — это Лён заметил ещё в то приключение по воле Жребия, когда побывал Румистэлем. Вот и теперь Финист вышел на открытое место и повёл вокруг себя мечом. Вспышка на лезвии тут же указала направление поиска, и оба рыцаря начали взбираться на гору, чтобы видеть местность. Без дракона такой подъем был труден, хоть доспехи их были почти невесомы, и горячий воздух не проникал под латы.
За пределами долины картина менялась: земля источала неровные, дрожащие, синие огни, как будто пламени не хватало воздуха. Местами взлетали вверх огненные птицы, пробегали зигзагами огненные змеи, из трещин в иссохшей почве шёл столбами дым, а за всей этой адовой картиной раскинулось зрелище совсем страшное — там текла огненная река. И именно туда указывало сияние меча Джавайна! Там, за грядой чёрных, закопчённых гор, за глубокими морщинами земли, за непроходимым огненным потоком, скрывался тайник, в котором спрятан волшебный осколок. Трещина ли это в земле, или камень, оплавленный дыханием огня и спрятавший в себе эльфийское зерно — им предстояло обшарить все это смертельное пространство и найти осколок Вечности. Тут только перед Лёном встала во всей своей тягости задача, которую взвалил на своих потомков король Гедрикс — вот так ему придётся добывать каждый кристалл, идя по следу, годами доискиваясь сведений, ища следы! На это уйдёт вся жизнь!
— Давай, — сказал кратко Финист и первый сделал шаг вниз по склону.
Несколькими часами ранее, до того как два витязя проснулись от своего ночного сна, хозяин пещеры, некто, кто так и остался неизвестным, открыл глаза в темноте и прислушался к дыханию гостей. Эти двое спали на прекрасных чистых покрывалах, мирно дыша во сне — спокойные, безмятежные. Их не было видно во тьме пещеры, потому что дрожащее багровое зарево, просачивающееся снаружи, света не давало. Но несчастный оборванец, хозяин этого убогого жилища, угадывал состояние гостей каким-то непонятным образом. Его опалённые ноздри шевелились, уши настороженно искали звук — всё было тихо, гости действительно спали, их дыхание было ровным и свободным. И немудрено: впервые в этом убежище можно было спокойно дышать, воздух сейчас был чист и прохладен. Но хозяина пещеры это, кажется, не успокоило. Он неслышно сел в темноте, подобрав свои тощие ноги, потом так же бесшумно поднялся, всё прислушиваясь и принюхиваясь. А затем по стеночке осторожно начал продвигаться на выход.
У самой дыры, ведущей наружу, он оглянулся на двух спящих, и на грязном, измождённом лице его появилось нехорошее выражение: кажется, он не был благодарен двоим пришельцам за сытную еду и все прочие добрые дела. В следующий момент он насторожился и вслушался в происходящее снаружи. Там не было спокойно: всё так же гудел воздух, глухо вздыхала земля, всё время что сыпалось, катилось, шипело, ухало, а временами раздавались далёкие взрывы и полыхало пламя.
Всё это, кажется, нисколько не беспокоило тощего оборванца, но он напряжённо искал каких-то иных звуков. И вот уловил шумный вздох огненного дракона, и, как ни странно, не испугался, а даже расплылся в кривой улыбке, обнаружив обломанные, почерневшие, редкие зубы.
Обитатель пещеры уверенно двинулся по лабиринту из крупных осколков и осыпей из мелкой крошки — он шёл на выход, где спал дракон. Теперь неизвестный уже не выказывал признаков испуга, как было в тот раз, когда он выскочил из пещеры, чтобы исторгнуть из себя поспешно съеденную пищу. Нет, теперь он пробирался уверенно, хоть и бесшумно — наверно, он столько раз ходил этим путём, что знал тут каждый камешек и каждую трещину — ни одна песчинка не была потревожена его ногами, обутыми в рванину. И вот он добрался до последнего валуна — далее уже было свободное пространство, где только гейзеры время от времени выбрасывали в воздух сноп пламени, да удушливые жёлтые дымы сочились из всех щелей. Среди этого спокойно располагался огромный красный дракон — он не спал, а лежал на брюхе, широко раскинув свои оперённые твёрдыми пластинами крылья, и только поворачивал голову из стороны в сторону, словно сторожил сон своих всадников.