— Не важно, как человек работает, при помощи разума или физической силы. У нас на шахте физическая сила пока очень нужна, а значит, и родине она необходима. Именно поэтому я и не хочу менять свою работу.
Бадрангуй задумался.
— Ладно, — сказал он наконец. — Прекратим этот спор. Мы и так с тобой последнее время не особенно ладим, частенько ссоримся. И в этом, вероятно, оба повинны в равной степени.
Даланбаяр покосился на друга. Вечно Бадрангуй затевает ненужные разговоры. Сам же он не испытывал склонности к откровенности.
— У людей разные характеры, — неопределенно ответил он.
— Что верно, то верно, — вздохнул Бадрангуй, и больше они к этой теме в тот день не возвращались.
Приближались первомайские праздники. В том году весна пришла поздно. Казалось, никогда не кончится холодный ветер, постоянно вздымавший густые тучи пыли. Природа с нетерпением ждала весенней грозы, воздух сразу же сделался бы свежим и прозрачным, а трава в степи из желто-серой превратилась бы в изумрудную.
Впрочем, плохая погода не влияла на настроение шахтеров. На шахте царило радостное оживление. В канун Первомая родина преподнесла шахтерам подарок — отныне, по решению правительства, передовики угольного производства будут бесплатно обеспечиваться жильем, обстановкой и спецодеждой. Было закуплено множество всевозможных вещей, начиная с красивых никелированных кроватей и кончая посудой. И все это сложили в большой юрте, перед общежитием шахтеров. Рабочие живо обсуждали постановление правительства и старались угадать, кому что достанется. Им не терпелось хоть одним глазом взглянуть на эти чудесные вещи. Но на дверях юрты, словно испытывая терпение шахтеров, красовался огромный металлический замок.
Тридцатого апреля в шахтерском клубе состоялся праздничный вечер. На сцене за длинным столом, покрытым красной скатертью, сидели руководители шахт и передовики производства. После короткого вступительного слова секретаря партийной организации с обстоятельным докладом выступил начальник шахты. Объявляя итоги социалистического предмайского соревнования, он назвал его победителей и среди них Даланбаяра. Он призвал остальных шахтеров равняться на передовиков и овладевать их опытом.
Зал долго аплодировал передовикам. Потом на трибуну поднялся представитель Министерства промышленности, который зачитал приказ Министерства о присвоении группе шахтеров Орденоносной шахты Налайха почетного звания ударников труда. И снова было названо имя Даланбаяра. Трудно сказать, какие чувства владели Даланбаяром, когда под аплодисменты всего зала он направлялся к сцене, где ему прикололи на грудь сияющий новенький значок и вручили почетную грамоту. Он принял ее, как положено, обеими руками, потом отыскал глазами Бадрангуя и сел с ним рядом. Бадрангуй сердечно поздравил товарища и принялся рассматривать значок, на котором был изображен отбойный молоток.
— Вот поедешь когда-нибудь в родные края, тебе будет чем покрасоваться, — весело сказал он.
— Для этого не обязательно на родину ездить, — засмеялся Даланбаяр, многозначительно поглядывая на президиум.
Затем огласили список награжденных подарками, опять все услыхали имя Даланбаяра. Подарки должны были вручать на следующий день. Наконец-то вещи, хранящиеся в юрте, обретут своих хозяев, говорили шахтеры между собой.
Собрание затянулось допоздна, и, выходя из душного помещения клуба, шахтеры радовались свежему воздуху.
— До чего легко дышится! — вслух сказал Даланбаяр, останавливаясь на крыльце и вдыхая полной грудью.
— А ты теперь стал похож на сказочного героя, Даланбаяр, — заметил кто-то из проходивших мимо шахтеров. — Ишь, как твой значок сияет!
— Между прочим, он мне не с неба свалился, его надо было заслужить, — иронически ответил Даланбаяр, но того шахтера уже и след простыл — он исчез в темноте и, вероятно, к великому сожалению Даланбаяра, ответа его не слышал. О разном думал Даланбаяр в ту минуту, но главное о том, что наконец-то и о нем заговорили, наконец-то и он стал видным, даже можно сказать, знаменитым человеком. Для этого стоило стараться!
— О чем ты задумался? Пошли домой, — прервал его размышления Бадрангуй.