– А что было делать? – вздохнув, лекарь протер очки. – Я отправил образец воды сразу, как только был совершен ритуал очищения. Как лекарь, я должен был удостовериться, что угрозы здоровью пограничников больше нет. Примите поздравления, милорд, ваша невеста – ведьма. Если вы, конечно, не знали, кому вручили свое сердце.
Дракон отпустил лекаря и задумчиво побарабанил пальцами по столу.
– Кто же ты такая, Душечка?
Пришла пора понять, кого ему подсунули на ярмарке под видом страдающей Души. Ведьма – это, конечно, неплохо, особенно учитывая чудесное исцеление пограничников, но в то же время пугало, что никому неизвестно, что у Душечки творится на душе. Ведьма ведь может и проклясть.
– Почему ты мне врал? – на пороге башни стояла Пенелопа. Она поджидала возвращения хозяина. – Почему сразу не сказал, что Душечка – магически измененный фантом? Что она та самая Душа, за которой я тебя отправила?
Наярд застонал. Еще не хватало домашних разборок с прислугой.
– Так получилось. Теперь ты в курсе, и позволь каждому из нас заниматься своими делами, – он не собирался отчитываться перед Пен. Никогда не позволял вмешиваться в свои дела родной матери, и не допустит, чтобы его отчитывала служанка. Во всяком случае, не сегодня. Пусть она считает себя родной, но всему есть пердел.
Пен надула губы. У старух это получается нелепо.
«А у Душечки губы и без того пухлые, а когда она их надует...»
Най нахмурился. Чего это он вспомнил о губах Душечки? Зачем представил, какими они были, когда та обиделась на него?
«Устал. Я просто устал».
Ему бы лечь и выспаться, но он должен был поговорить с Душечкой. Лорд Хорн оказался чуть ли не единственным в крепости, кто не знал, что привезенная им Душа – ведьма.
– Где она? – спросил дракон у Пенелопы, снимая форменный сюртук и ремень с оружием.
Служанка приняла скидываемое хозяином и пристроила на спинке стула. Пен помнила, что, находясь в гарнизоне, Наярд любил, чтобы одежда всегда была под рукой. Сигнал тревоги заставлял действовать быстро, и порой важна была каждая секунда.
– Душечка у себя наверху. Или на крыше башни. Ей полюбилось это место.
– Хорошо, – он расстегнул тесный ворот рубахи, выправил ее из штанов, чтобы она болталась вольно и не стягивала уставшее тело, и отправился по винтовой лестнице вверх. Сейчас он выпытает у Душечки всю правду. Его приобретение неожиданно оказалось опасным.
Душечка стояла, раскинув руки в стороны. Ночной ветер трепал фату и натянул тонкую ткань платья так сильно, что Душа казалась обнаженной. Дракон мазнул взглядом по ее стройным бедрам, узкой талии и высокой груди. Невеста была похожа на волшебную белую птицу, готовящуюся взлететь. Не хотелось прерывать ее полет, но Най пришел на крышу не для того, чтобы любоваться женскими формами.
– Кто ты такая? Отвечай, – произнес он, садясь на каменный парапет, что должно было показать – он готов к длительному разговору.
Душечка вздрогнула и обернулась на дракона. Руки безвольно опустились вниз. Она больше не была красивой птицей.
– Что произошло, Любимый? – спросила она с беспокойством. Только что она чувствовала себя счастливый, но грубый тон Ная все испортил. – Ты захотел познакомиться со мной заново?
– Оказалось, что я совсем тебя не знаю. Откуда у тебя магический дар, ведьма?
– Предпочитаю, чтобы меня называли феей, – Душечка убрала прядку, кидаемую ветром в лицо. – В этом слове заложено доброе начало. А ведьма мне видится злой старухой. Разве я похожа на каргу?
Дракон был согласен. Не похожа.
– Кем бы ты ни была, я не могу тебе больше доверять. Ты скрыла от меня наличие дара. Откуда ты вообще взялась? Я ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты умерла от горя в день свадьбы. Где ты жила? В этом королевстве или в каком–то другом? Уж не в Беркуре ли – родине моих злейших врагов, поклявшихся отомстить за смерть короля?
– Ну да, ну да, – Душечка с тоской посмотрела вдаль. – Все сходится. Мы прибыли в крепость, где враг отравил колодец, но я тут же порушила его планы. Конечно, это было сделано лишь для того, чтобы встереться в доверие всесильному дракону. У которого, однако, очень короткая память. Он сам купил меня, не пожалев пять сотен золотых, а теперь вопрошает, откуда я взялась.