Душечка и так пыталась адаптировать рассказ под местные реалии, но не учла, что в этом мире еще нет рабочего класса, а крестьян следует называть земледельцами. Христианством здесь и не пахло. У драконов были свои боги.
– Слуги. Власть захватили слуги.
– И как вы скрылись?
– Поселились в маленьком городке и прикинулись слугами. Даже сменили фамилию. А драгоценности и прочие остатки былого состояния тщательно спрятали.
Най задавал вопросы, пытаясь нащупать ложь. Уж все как–то неправдоподобно выглядело. Чтобы власть захватили слуги? Быть такого не может.
– А в моем мире ты кем прикидываешься?
– Человеком, – Душечка прямо посмотрела ему в глаза. – Я получаю удовлетворение, когда со мной обращаются, как с человеком.
– Когда ты узнала, что владеешь магией?
– Не сразу. Торговец душами поселил нас в сарае с огромными щелями, и через них можно было наблюдать, за садом, куда иногда приходили дети. Они воровали яблоки и груши. Это было моим развлечением. Остальные переживали свою смерть и только об этом и говорили. Уж лучше наблюдать за чужой жизнью, чем горевать об утерянном прошлом, решила я и держалась особняком. День за днем нас становилось все меньше – торговец уводил Души на ярмарку. Это тоже обсуждали. Каждый надеялся, что удастся попасть к хорошему хозяину.
– Сколько же вас было?.. – Най поразился размаху торговца душами.
– Много, но я не считала. Так и коротали время в ожидании, когда наступит черед выбраться к людям. То есть к живым, – поправилась Душечка, виновато взглянув на дракона. Вспомнила, что в этом мире всяких рас полно. – Все интереснее, чем перемалывать события давних лет. Мы из сарая боялись без разрешения даже нос высунуть, как бы не случилось что–нибудь страшнее смерти. Хотя дверь открывалась легко – сунь руку в щель и дерни за засов. Никто, даже торговец, не знал, как долго мы будем существовать. Он врал, что Души бессмертные. Своеобразный рекламный ход.
– И что случилось с детьми? Я правильно понял, ты о них ведешь речь? – Наярду не хотелось думать, что и в качестве призрака век Душечки короток. Как–то все с ней случилось нелепо и несправедливо. Милая, но такая неудачница. Еще это дурацкое свадебное платье.
– Да, о детях, – невеста кивнула. – Однажды девочка из компании маленьких воришек юркнула за сарай, чтобы... пописать. И разглядела нас. Она закричала от страха и бросилась к своим друзьям. Они слетели с деревьев, как испуганные воробьи, и кинулись кто куда. Но через день вернулись. Их пригнало к сараю любопытство. Никому из наших не было дела до этих детей. В этот вечер обсуждалось возвращение двух Душ, которых никто не купил.
– Что бывает с Душами, которых не покупают? – живо откликнулся дракон.
– Их продают задешево на рудники. И это сделалось очередной нашей страшилкой. Будем вести себя неподобающе, дерзить покупателям или отказываться следовать за ними, окажемся там же. Если бы меня не купили, то я тоже сейчас толкала бы телегу с рудой. Я благодарна вам. Вы проявили ко мне милосердие.
– Что было дальше? – Най чувствовал себя неловко. Вовсе не милосердие двигало им, а желание отучить мать подсылать к нему невест.
– Я подружилась с той самой девочкой. Глупышка не знала, что мы не едим и подарила мне яблоко. Я нюхала его и вспоминала бабушку. Она летом всегда варила варенье из ранеток. Весь дом сладко пах яблоками. Девочка была добра, и мне захотелось отплатить ей, но что я могла дать, кроме любви и нежности?
Невеста замолчала и прикусила нижнюю губу. Мяла в руках кончик фаты.
– Что случилось с девочкой? – Наярд понял, что Душечка заново переживает события того дня.
– Она сорвалась с дерева и повисла на ветке, зацепившись за нее подолом. Я не могла слышать, как трещит ткань, но чувствовала, что долго девочка не продержится. Ее друзья были слишком малы, чтобы поймать ее. Она кричала, а наши пялились на нее, но никто не пытался помочь. Словно потеряли не только жизни, но и души.
– И ты покинула сарай?
– Да. Я чудом успела. Но девочка, падая, распорола острым сучком лицо, – Душечка непроизвольно потрогала свою щеку. – У одного из мальчишек была фляжка с водой. Я открыла ее, чтобы смыть грязь, а сама молилась, не понимая, что произношу слова вслух: «Пусть рана будет несерьезной. Пусть заживет так, чтобы не осталось следа». Но рану требовалось зашивать, а значит...