— Феликс, ты… ревнуешь?
Вопрос прозвучал нерешительно, поскольку Габриэль не верил, что его могут к кому-то ревновать, но, увидев смененное выражение лица Феликса, осознал, что попал в точку.
— Как тебя не ревновать, когда ты нарасхват? — буркнул Феликс, прикрыв лицо рукой. — Мне и прежде было неприятно видеть, как ты касаешься других и как мил с другими людьми, а после того как мы начали встречаться у меня и вовсе сносит крышу от любых действий с твоей стороны и в твою, — признался парень, сам стыдясь своего состояния и боясь, что этим отвернёт от себя свободолюбивого, рыжеволосого парня, но ошибся.
Несмотря на четкую позицию Феликса "ты мой и только мой", это никак не пугала Габриэля, а совсем наоборот. Юноша сам по себе был собственником и вид того, как Феликс общается с кем-то кроме него, слегка расстраивал, но он не подавал виду понимая, что это неправильно.
Кто бы знал, что два юноши окажутся такими жадными к друг другу желая, чтоб все их внимание было направленно только им.
Увидев в глазах юноши нескрываемую радость, а не разочарование, Феликс наконец успокоил свой подростковый порыв, уставившись на любимого.
— Ты… не злишься? — неуверенно спросил Феликс, явно волнуясь над вопросом.
— Вовсе нет. Я рад, что ты честно сказал мне о том, что тебя беспокоит. Если хочешь, я поговорю с Розел и…
Габриэль резко замолчал вспомнив, что находится не в своём обличии и не имеет право решать какие-то дела без Венсана. Хотя, он уже столько натворил и узнав об этом оригинал, ссоры уже будет не избежать, и Габриэль это понимал, но не хотел усугублять положение, правда не желая вреда Венсану, но очень жадя любви Феликса.
— Не нужно. Я верю тебе. Думаю, и вправду не стоит поднимать эту тему, пока она сама не всплывет, — проговорил юноша, осознав свою глупую ревность. — Но, Венс, можешь мне честно ответить на один вопрос?
— Конечно, спрашивай что угодно, — уверенно произнёс Габриэль видя серьезный настрой в глаза парня.
— Когда ты начал думать о том, что о тебе подумают другие?
— Что?
Габриэль действительно не понял посыла вопроса. Если говорить лично о нём, то его всегда это беспокоило, а вот про Венсана он был не в курсе. Такой крутой парень, наверняка плевать хотел на чужое мнение и, наверное, Габриэль своей неуверенностью чутка портит этот образ смельчака.
— Обычно тебе было все равно на мнение окружающих, а теперь ты не хочешь, чтобы кто-то знал о нас, потому что... Стыдишься?
Несмотря на то, что Феликс говорил с каменным лицом, его глаза не могли скрыть некое сожаление, которое парень всеми силами подавлял в себе не желая насидать на любимого и так согласившегося быть с ним, чего требовать большего? Но чем больше мы получаем, тем жаднее становимся, и в любовном плане так же история.
— Нет, что ты я бы никогда не стыдился такого! — воспротивился Габриэль.
Была бы его воля он бы рассказал о них с Феликсом всему миру, поскольку считал темноволосого парня своим наилучшим идеалом и души в нём не чаял, хотя они были знакомы всего неделю, но и этого срока оказалось достаточно, чтобы влюбиться по уши.
Но было одно большое НО. У Габриэля не имелось воли и, находясь в теле Венсана, он не мог открыто говорить о свои чувствах и делать то, что он хочет, несмотря на то, что сам Венсан позволял ему это, не зная к чему все может привести.
— Тогда, почему ты не хочешь рассказать ребятам о нас? Тогда все бы знали, что мы заняты и ни у кого бы не возникли вопросы о нашей совместимости.
«Неужели Феликса так сильно затронули вчерашние слова Розел?», — подумал Габриэль и, смотря на крепкого юношу с поникшими глазами, получил утвердительный ответ на свой же вопрос.
— Если тебя это беспокоит, то можем рассказать, — выдал Габриэль, не в силах видеть дорогого человека в подавленном состоянии, но он никак не думал, что вызовет этим у Феликса не восторг, а вопрос на лице, который он никак не хотел озвучивать. — Что? —подумав, что сказал нечто не правильное, неуверенно спросил Габриэль.
— Просто… Раньше ты никогда не шел на такие уступки во вред своим интересам. И мне же говорил, что первым делом нужно думать о себе, а теперь готов не раздумывая поговорить с Розел, рассказать все ребятам, хотя не хочешь этого. Я не могу понять, что же с тобой случилось, — объяснился юноша и не найдя нужных слов для ответа, Габриэль решил сказать то, что лежит у него на сердце:
— Просто, я… очень люблю тебя.
Лишь с губ парня сорвались три заветных слова, как недавнее помутнение в глазах Феликса тут же рассеялось и его каменное выражение лица приобрело розоватый оттенок, а глаза засияли как солнце ранним, летним утром.