— Это не мои предпочтения, он сам признался мне и… — Габриель резко закрыл свой рот свободной рукой, поняв, что только что ляпнул.
Недавно, со злостью дёргая на себя парня, Венсан замер словно статуя, а затем медленно повернулся к Габриэлю с вопросом.
— В каком смысле, он признался?
— Нет… все не так… Это я первый поцеловал его.. Он не хотел, а я… — вновь начав запинаться Габриэль, впервые в жизни испытал такой ужасный страх.
— Чёрт! Да что вообще тут у вас происходит?! — кричал на Габриэля Венсан, схватив его за плечи и начиная трясти. — Это было моим самым глупым поступком, позволить тебе занять мою жизнь! Я жалею об этом! — не думая прокричал парень, на самом деле так не считая, но нервы взяли вверх над разумом, выдавая все потаённые мысли уставшего до смерти парня.
Дрожа от злости всем телом и тяжело дыша, Венсан начал приходить в себя, по чуть-чуть понимая, что только что сказал, вот только Габриэль уже услышал достаточно.
— А я не жалею… — бросил Габриэль, уже не дрожа, но из глаз которого потекли горькие слезы, разбудившие разум Венсана, но было уже поздно, сам Габриэль оказался на взводе. — Не жалею, что наконец начал жить для себя, как ты того и хотел. Я не жалею, что нашёл свою любовь, которую правда полюбил всем телом и душой.
— Габриэль…
— Тебе никогда не понять, какого это, быть никем в этой жизни, когда тебя никто не любит и лишь презирает! — не унимался юноша, не слыша двойника, погрузившись в свой самый ужасный кошмар.
— Послушай… — все пытался его остановить Венсан, но того было уже не остановить.
— Да у меня в жизни не было столько желания жить, как за эти чёртовы несколько недель, и раз ты жалеешь, то… — схватив Венсана за первое попавшееся, а это оказался локоть, яростно крикнул Габриэль. — Не надо было спасать меня тогда на мосту и ничего бы не было!
Видя, что двойник вот-вот взорвётся, Венсан хотел привести его в чувства легкой пощёчиной, но попытавшись освободить руки, недавно зажатый кулак Габриэля стянул подарок Леона, оголив запястье Венсана, и заставив таким образом, недавно ревущего парня замереть в потрясении.
Все правое запястье вечно весёлого юноши, было в ужасно уродливых шрамах, поперёк и вдоль, а самый большой расползался посредине, и явно был нанесен больнее всех остальных, и нёс в себе все страдания парня, так старательно скрывавшего своё прошлое за улыбкой.
— Венсан…
Поняв, что натворил, Габриэль, наконец, успокоился и протянул напульсник Венсану, желая отдать его и извиниться, но терпение юноши лопнуло и вместо принятия вещи, Венсан ударил Габриэля прямиком по щеке, тем самым опрокинув его на кафель.
— Да что ты обо мне знаешь, чтоб так говорить?! Плохо тебе живётся? Да ты даже представить не можешь, какого это, на самом деле - жить плохо! — подойдя ближе к испуганному Габриэлю, Венсан схватил его за шиворот, смотря глаза в глаза и во взгляде Венсана сверкала такая боль, что по коже Габриэля пошли мурашки, — Ты… да ты… — зрачки Габриэля расширились, когда он впервые увидел отчаянные слезы Венсана, сломавшего свою твёрдую оболочку весёлого парня вдребезги.
— А ну отвали от него! — послышался знакомый крик, и не успели двойники обернуться, как Венсана уже снесли удар в плечо, оттолкнувший его от Габриэля. — Венс, ты в порядке? — сев рядом с любимым, с беспокойством бросил Феликс, и увидев на щеке дорогого человека покраснение, глаза Феликса похолодели. — Это он тебя ударил? — крикнул юноша, посмотрев на встающего незнакомого парня с гримом. — Да я его…
— Феликс, постой! Всё не так… — схватив юношу за руку, не пустил его к Венсану Габриэль.
Поднявшись и кинув безразличный взгляд на двух сидящих парней, Венсан только было открыл рот, но ещё раз посмотрев на своё запястье, прикрыл его, положив руки в карманы, молча уйдя прочь.
— Кто это был? Что у вас тут случилось? Почему… — Феликс резко прекратил сыпать вопросы, увидев полное слез лицо дорогого человека, навзрыд заревевшего и спрятавшего своё лицо за ладонями. — Ве…нс…? — дрожащим голосом выдал Феликс, крепко обняв дорого человека, не понимая, что случилось и досмерти злясь на незнакомца, доведшего его любовь до такого состояния.
Габриэль тоже прижался к дорогому человеку, не в силах остановить свой плач. Ему было так больно от того, что он своим счастьем вывел из себя такого замечательного человека, позволяющего ему жить. По настоящему жить, а не существовать.
Вспоминая их первую встречу и всю поддержку, которой Венсан сыпал нерешительного парня, вдохнув в него жизнь, Габриэль сжался, осознав одно, — «Какой же я мерзкий…»