Однако безмолвное горе не прошло бесследно. Она скучала по ребенку, но вернуть его было невозможно. Теперь, качая малышку и напевая колыбельную, она чувствовала, как пустота наполняется. Теперь Каролин представляется возможность заботиться о девочке, которую отринула от себя Синтия. Она подумала, что это, видимо, сама судьба столкнула ее с Джейсоном Сомервиллом и заставила прикинуться его супругой, Синтией. Теперь приходилось взирать на свою роль с несколько иной точки зрения. Отныне Каролин рассматривала собственное самозванстве не просто как помощь своей сестре. То был шанс сделаться любящей матерью для бедной девочки! Со всей страстью будет она продолжать играть свою отчаянную роль — так долго, как только это понадобится. Она сделает все возможное и невозможное, чтобы остаться здесь, с дочерью Синтии.
Внезапно Каролин почувствовала холодок, повернула голову и увидела Джейсона, стоявшего в дверном проеме. Лицо его было темно и задумчиво, одной рукой он опирался о косяк. Сомервилл заговорил уже было, кривя рот, но Каролин сделала ему знак рукой — молчи! Тело Лорел ослабло от дремы. Каролин хотела поднять ребенка, но не смогла. Джейсон пришел ей на помощь и принял девочку в свои руки. Он бережно уложил ее в постель и заботливо укрыл одеялом. Лицо Лорел на фоне нежной расцветки белья было просто прекрасным.
Каролин никогда за последние недели не стояла так близко от Джейсона. Вдруг его пальцы вцепились ей в запястье, и он выволок ее в коридор, хлопнув дверью прямо перед носом вечно любопытной Бонни.
— В какую игру ты со мной играешь? — прошипел Сомервилл.
Даже при тусклом коридорном освещении она могла видеть вспыхнувшие в его глазах огоньки гнева. Пальцы все сильнее сжимали запястье. Каролин надменно вскинула подбородок:
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Отпусти меня.
— Что ты делала в комнате Лорел?
— Я качала ее перед сном, ты и сам видел это.
— Что это вдруг такое нашло на тебя, — прорычал Сомервилл, — что ты решила навестить дочь?
— Разве ты не сказал мне, что нужно с нею повидаться? И я не понимаю, почему это так волнует тебя? Разве ты не этого хотел от меня?
Джейсон нахмурился.
— Ты никогда раньше не делала этого. Зачем же начинаешь теперь? — Он отпустил руку Каролин, но продолжал оставаться рядом. — Неужели ты надеешься снова завоевать меня? Неужели ты хочешь заставить меня полюбить вновь? Никогда это у тебя не получится, можешь даже не утруждать себя стараниями.
— Не понимаю сама, зачем бы это мне вдруг понадобилось заставлять тебя снова меня полюбить. Впрочем, твое мнение меня не волнует!
Не важно, что эти слова не вполне соответствовали ее роли, но гордость заставила их выговорить.
— Никак не могу поверить в то, что ты могла измениться!
— Что ж, не верь. Твои вера и безверие мне одинаково безразличны.
Каролин отбросила волосы на спину. Шелковый водопад обрушился на бледный атлас ее пеньюара. Джейсон проследил глазами за мерцающей роскошью ее волос.
— Твои волосы посветлели.
— Тропическое солнце, — нервно пояснила Каролин. Джейсон тыльной стороной ладони провел по ее волосам вниз.
— Такие же шелковистые, как и раньше.
Каролин стояла, не шевелясь и едва осмеливаясь дышать. Сомервилл, казалось, был погружен в свои мысли, витавшие, судя по всему, довольно далеко. Взор был затуманен. Он осторожно прикоснулся к ней. Шершавые пальцы едва заметно цеплялись за атлас ткани. Руки, достигнув плеч Каролин, пробежали по выступающим ключицам и ухватились за борта халата. Внезапно он отвернул их, пояс развязался, и халат упал на пол, открыв взору тонкую кружевную сорочку. Дыхание Каролин участилось, когда взгляд Сомервилла скользнул по ее груди.
— Ты, как всегда, обворожительна!
Голос его был с хрипотцой. Каролин почувствовала, как затвердели ее соски, и знала, что Джейсон это заметит. Вдруг Сомервилл выпрямился, быстрым и уверенным движением набросил на нее халат и завязал пояс. Его глаза сверкали, но выражение лица оставалось бесстрастным.
— Твоя красота — товар, которым пользовались слишком многие, а посему эта красота меня лично больше не интересует!
Каролин судорожно сглотнула и взмахнула рукой, чтобы ударить его, но он перехватил руку и сказал:
— Я знаю, ты не желаешь видеть меня в своей постели. Ты это дала понять мне достаточно ясно. Так что нет нужды устраивать арлекинаду: надевать платье, подаренное мною, брать на руки Лорел. Ничто больше не заставит меня полюбить тебя вновь. Ничто не поможет. Тебе не удастся восстановить те дивные, целомудренные отношения, что однажды были между нами, когда ты уже допускала меня в свою постель, а я еще не утратил желания этим допуском воспользоваться. Оставь свои штучки, Синтия.