— Ага, ты этого хочешь! — Рот его презрительно кривился, а глаза сверкали. — Снова хочешь оказаться в моей постели, не так ли?
Дрожащими руками Каролин утерла губы и попыталась собраться с мыслями. Сейчас было не время разваливаться на части. Ей нужно подумать о Лорел. Важным было только это. Ей следовало сосредоточиться на Лорел и старательно воображать себя Синтией.
— Ты же прекрасно знаешь, что не хочу, — сказала она тихо.
— Рад слышать от тебя такие речи. Но всего вероятнее то, что посредством тесного общения с дочерью ты хочешь причинить мне боль. Найдешь лазейку в ее сердце, а потом будешь угрожать мне, что уйдешь из ее жизни!
— О нет! Только не это! Как тебе в голову могла прийти такая мысль! — вскрикнула Каролин.
— Дорогая моя, где речь идет о тебе, я могу ожидать чего угодно.
— Но поверь, я изменилась. Я не причиню зла Лорел. Я просто хочу, чтобы ты предоставил мне возможность видеться с ней. Я хочу быть ей матерью!
— Ты же не переваривала ее раньше! Тебя всю ломало при одном упоминании о дочери. Откуда вдруг такая перемена?
— Я… у меня был опыт… такой опыт, который заставил меня понять, что я была не права в своем отношении к ней.
Каролин разглядывала свои руки. Ей нельзя было отступаться, нельзя было совершать никаких оплошностей. О своих чувствах она подумает позже. Но сейчас ей предстояло убедить Джейсона в том, что побег Синтии изменил ее отношение к Лорел. Иначе вся ее собственная возня с малышкой будет понята абсолютно не правильно. Джейсон продолжал сомневаться в ее добрых намерениях по отношению к Лорел и, не ровен час, запретит ей видеться с девочкой. Или, что уже совсем нехорошо будет, обнаружит самозванство Каролин и вышвырнет обманщицу из дому. Она закусила губу, едва справляясь с дрожью, уже овладевавшей всем ее телом. Как можно заставить Джейсона поверить? Что же такое могло переменить нрав Синтии?
— Я видела… я видела ужасные вещи, — начала она, взор ее затуманился: припоминались виденные в Вест-Индии кошмары. — Дети, умирающие от голода. Калеки. Брошенные на произвол судьбы старики…
Джейсон продолжал смотреть на супругу молча. От изумления морщины на его рассерженном лице стали разглаживаться. Каролин подняла к нему глаза, влажные от слез. Искренняя мольба читалась в этих глазах.
— Я поняла, какой глупой была по отношению к Лорел. Я ведь гораздо лучше обеспечена материально, чем большинство матерей. Я хочу наверстать все упущенное за эти годы. Мне никогда не хотелось причинять Лорел боль. Дело в том, что я страдала почти врожденной неприязнью к людям, несколько отличным от нормальных. Теперь я вижу, как заблуждалась. Джейсон, пожалуйста, дай мне шанс. Не забирай ребенка, не лишай надежды на счастье в материнстве. Не поступай со мной так жестоко!
В глазах Сомервилла еще сохранялось настороженное выражение, но рот уже перестал презрительно кривиться.
— До чего же ты прелестна, когда молишь о снисхождении, о сострадании. Этим своим взглядом ты переворачиваешь всю душу человеку.
— Прошу тебя, Джейсон! Хочешь, я встану перед тобой на колени? Хочешь, буду ползать у тебя в ногах? Это тебя утешит?
— Трудно сказать. Я уже потерял все надежды на твое исправление. Если меня что-нибудь и волнует, так это судьба Лорел.
— Тогда позволь девочке наконец обрести мать. Она хочет, чтобы я была рядом. Она счастлива со мной!
— Она всего лишь заворожена твоей красотой, но понять, как эта красота ничтожна, бедняжка не в состоянии. Впрочем, ладно. Не буду мешать тебе видеться с ней, но обещаю, что следить начну самым жестоким образом. И если ты сделаешь что-то, что причинит зло Лорел, ты пожалеешь о том, что родилась на свет!
Глава 7
Каролин продолжала твердо стоять на своем, хотя угроза Джейсона потрясла се. Высоко подняв голову, она смотрела ему прямо в лицо и потом, в знак того, что поняла его слова, кивнула. Сомервилл гордо зашагал прочь, оставив ее в парке одну. Каролин направилась к каменной скамейке, что стояла возле клумбы с хризантемами. Яростный поцелуй Джейсона глубоко потряс девушку, но не из-за того чувства ненависти, которое скрывалось за этим поцелуем, а из-за ее собственной реакции на издевательскую ласку Джейсона. Она испытала волну страсти, безумное желание обвить его руками и ответить на поцелуй. Каролин вспомнила, как от его прикосновений воспламенилась ее кожа, как затвердели соски. До чего же унизительно было реагировать таким образом на поцелуй, которым Джейсон всего лишь хотел напомнить Синтии о том, как груб он бывал с ней в постели!