Да, похоже, это действительно конец. Кто бы мог подумать, что на пике нашего возможного триумфа все просто сойдет на нет? Не весело, конечно, но меня теперь интересовала только одна мысль: а как же Альтер? Он ведь так и не вернулся, нужно же его дождаться, а то он придет, а мы уже разошлись.
И чего я стала за него переживать? Наверное, потому что, несмотря на то, что вины моей прямой в этом не было, однако он ушел и до сих пор не вернулся. А вдруг с ним что-нибудь случилось?
Да нет, это же Альтер, все будет хорошо.
Наверное.
Стас уже поднялся на ноги, еще раз тяжело вздохнул и шагнул на выход.
– Так, стоп-стоп-стоп, – вмешался неожиданно Бельский, преграждая ему путь. – И это что? Все?
Стас выглядел так, будто его только что достали из самого глубокого океана, где он пролежал в ожидании спасения тысячу лет. Он посмотрел на Димку и не выражая никаких эмоций, одними глазами задал вопрос: «Что?».
– Ну, хорошо, я понял, мы лохи, которых поискать, – согласился он. – И теперь что? Можно подумать, все сразу же становятся супер командами! Да твой Андрей, знаешь, сколько вложил сил в это все?.. Ладно, может и не вложил… не важно! Это я к тому, что нельзя так просто сдаваться!
– Дима, – Стас скривился и сложил руки перед собой, – твоя пламенная речь, конечно, не лишена смысла, но я действительно удивлен, что ее толкаешь именно ты.
– А что здесь удивительного? – Вскинул брови Бельский и оглядел всех нас. – Разве кто-нибудь хочет, чтобы наша команда распалась?
Воцарилось очередное молчание. Егор уткнулся в блокнотик, Ник опустил голову, я просто стояла и наблюдала за всем происходящим, как будто к разговору была совершенно не причастна. Мне показалось наша реакция Стасу далась не легко. В его глазах на мгновение мелькнула обида, но он быстро скрыл ее следы в твердом и уверенном взгляде, обращенным к Бельскому. Мол, «Что ты за чушь тут несешь?».
– Да вы что? Серьезно? – Бельский пребывал в негодовании. Он шагнул к нам ближе и принялся искать поддержки, но ее не было, никто с ним даже взглядом встречаться не хотел. – Да ну нет! Вы просто издеваетесь! Ну, подумаешь мы не так уж и дружны? Да и кому какое дело?
– Бельский, – прервал Стас. – Да ты же вообще больше всех страдаешь! Мы над тобой измываемся каждый день. – Тут Стас задумался на мгновение: – Впрочем, за дело, но…
– Вот! – Вдруг ткнул пальцем в Стаса Димка.
– Это неприлично, – скривился Стас.
– Извините, – Димка спрятал руку за спиной. – Ты правильно сказал: за дело. Может быть, ты не самый лучший лидер на земле, я это признаю, раз уж ты сам это признал, но, знаешь, до того, как стать Световым, я повидал таких… – Бельский поморщился и следующее слово буквально выплюнул, – начальников, что по сравнению с ними, ты – господь Бог!
– Это сейчас что? Какая-то извращенная форма лести? – Стас все больше кривился.
– Слушайте… – Димка вздохнул, – может быть, вы сейчас сильно удивитесь, но я не всегда был популярным.
– Да ладно?! – Съязвила я.
– Что? Как такое возможно?! – Поддержал совершенно ровным голосом Егор.
Мы с Егором встретились взглядами и улыбнулись. Даже Стас хмыкнул. Бельский вздохнул и стал подбирать слова. Было видно, что признаваться ему в следующем сильно не хотелось.
– В школе меня постоянно избивали, надо мной издевались просто так, без причины. А знаете, что они говорили? «Ну, мы же прикалываемся по-дружески». И я пытался в это верить, потому что хотел, чтобы они со мной дружили. Но они надо мной только издевались. И я это понял намного позже.
– И знаете, что? Может быть, у нас и не команда мечты, но, черт возьми! Мне нравитесь все вы. Даже когда немножко издеваетесь. Потому что… Потому что вы это делаете только тогда, когда я вас уже по-настоящему достаю. А достаю я… Потому что… скажем так: по привычке. Потому что… по крайней мере, так на меня хоть обращают внимание.
Бельский вздохнул, сглотнул ком в горле и отступил к дивану, принявшись с интересом рассматривать свои кросы.
– Но у тебя же десять тысяч подписчиков в инстаграме, – напомнила я.
– Это инстаграм.
– А как же твои… женщины? – Спросил Стас. – То есть… Зачем я это спросил? Короче! – Стас разозлился, чтобы скрыть смущение, и покраснел. – Давай начистоту: жалостью не возьмешь! И что это вообще такое было? Типа откровение?