От него я и узнал, что в лесу никого не нашли, это мне облегчало задачу, но не слишком. Так же, как я и полагал, следователь сообщил, что этим делом теперь будет заниматься Тайная канцелярия, которую нам стоит ожидать завтра. Значит, у меня будет всего ночь, чтобы вывезти Вико.
Как только следователи и Корней Данилович ушли, я поспешил к маме. В комнате стоял резкий запах лекарств. Мама лежала в постели, лицо её было умиротворённым и немного бледным, и я было решил, что она спит, но как только вышел и попытался прикрыть за собой дверь, она тут же открыла глаза, и придерживая живот, начала подниматься. Я поспешил ей на помощь.
— Как ты? — первым делом спросил я.
— Всё в порядке, Яр, — слабо улыбнулась мама, с трудом вставая с кровати и опираясь на мою руку, затем подняла на меня обеспокоенный взгляд: — Корней Данилович сказал, что они могут вернуться.
— Не вернуться, — с уверенностью ответил я.
Мама удивлённо вскинула брови и снова грустно улыбнулась:
— Яр, ты знаешь, кто это был? Кто хотел лишить нас силы?
— Нет, — я качнул головой и отвёл взгляд.
Не нужно им знать правду, по крайней мере, не сейчас. Это слишком опасно.
— Это правда про императора? Его убили? — спросила мама, словно бы зная, о чём и о ком я сейчас думал.
В ответ я только кивнул, а мама ничего не ответила.
— Начальник сказал, что всех наёмников убило молнией, — после недолгого молчания, начал я. — Кто это мог сделать? Ты видела кого-нибудь?
— Не знаю, я не уверена, — мама недоговорила, скривилась от боли и принялась гладить живот, будто бы пыталась успокоить ребёнка. — Она сильно толкается, — объяснила мать, улыбнувшись. — Крюген сегодня меня осматривал и сказал, что ребёнок слишком крупный. Сама я родить не смогу. Он советует через три дня лечь в больницу.
Я кивнул, новость может и важная, но интересовало меня другое, а она так и не ответила.
— Мам, ты видела, кто убил наёмников? — вкрадчиво повторил я вопрос.
Она мешкала, словно бы не была уверена, что стоит отвечать, затем виновато улыбнулась и снова принялась гладить живот.
— Мне кажется, это сделала Светозара, — шёпотом наконец ответила она.
— Нет, — не смог я сдержать усмешки. — Младенцы, даже тёмные ведьмы, не умеют убивать, тем более из утробы.
— Да, ты прав, — мама вздохнула, погладила меня по руке. — Не бери в голову.
— Я серьёзно, мам. Это не могла быть она. Никто из вас не мог, и ты это знаешь.
— Значит, нас спасли боги, — мама сказала это так, будто и сама не верила.
Но мне даже это объяснение казалось правдоподобнее, чем-то, что семью спасло ещё нерожденное дитя.
Мама заторможено кивнула, кажется, она уже не слушала меня, а была погружена всецело в свои мысли.
— Тебе нужно отдыхать и набираться сил, — сказал я, поняв, что ответов на вопросы я здесь не найду.
Затем я покинул комнату мамы и направился прямиком в кабинет. Семья о чём-то тихо разговаривала внизу и, по-хорошему мне, как главе рода, нужно было спуститься и тоже обсудить с ними произошедшее, подумать о том, как нам быть дальше. Но сейчас мне нужно было срочно связаться с Царём.
В кабинете я взял Вороново око, быстро начиркал записку для Царя, и только собрался смешать ингредиенты «подъёма», без которого артефакт с нынешней силой использовать не выйдет, как вдруг вспомнил, что бабка приказала уничтожить в доме весь алкоголь. А без него я «подъём» не смешаю.
Но выход был. Наверняка у бабушки в комнате должно быть несколько пузырьков ещё после дуэли с Григанским, правда, учитывая, как она любит всё прятать, там мне что-то отыскать не светит. Но, ещё несколько пузырьков были у Олега. Помнится, он положил её в карман пальто, когда мы забирали наши вещи на выходе из императорского дворца. Его пальто висело на вешалке внизу.
Я тихо спустился, незаметно прошёл мимо гостиной. Там в это время Наталья как раз рассказывала о событиях вчерашней ночи.
— Я думала, они её убьют, — слабым голосом рассказывала она. — Злата ударила одного из них, и он так озверел! Это было ужасно, я так боялась за детей. А потом вдруг эта гроза. Всё произошло так быстро. Молнии били из неба, убивали их одного за другим.
— Кто устроил грозу? Не могла же она произойти сама собой? — спросила бабушка.
— Не знаю, никто из нас не понимает, как это вышло. Казалось, сам Перун карал их с небес.
Слушая их разговор, я отыскал на вешалке пальто Олега и быстро нашарил там флаконы с «подъёмом». Я хотел было уже уйти, но когда крался мимо гостиной, меня вдруг окликнул Олег: