— Ярослав, ты ведь не мог. Это ведь неправда. Зачем ты убегаешь? — голос её дрожал, она практически плакала, но последний вопрос прозвучал твёрдо: — Ты ведь не убивал Игоря?
Я на миг остановился и повернулся к ней:
— Нет, я бы никогда этого не сделал.
— А император? Ты же к этому непричастен?
— Чтобы вам не сказали, знай, я просто пытался нас защитить, — бросил я ей на прощание, и мы с мамой снова пустились в бег.
Там, позади уже слышались топот тяжёлых ботинок, чужие голоса, среди которых отчётливо выделялся командный тон Крапивина.
Мы быстро преодолели верхнюю часть подземелья. Мама, невзирая на её большой живот и путающуюся в ногах длинную сорочку ничуть не отставала. Мы добежали до потайного прохода в усыпальницу, я подтвердил родовую принадлежность к Гарваном, нажал на нужный кирпич и уже в тот миг, когда стена закрывалась, увидел сквозь щель задвигающейся стены, бегущих по подземелью людей Тайной канцелярии.
В усыпальнице мы смогли на несколько секунд перевести дух, но долго задерживаться здесь было нельзя. Вскоре кто-нибудь из Гарванов откроет Тайной канцелярии проход, и они продолжат нас преследовать.
К счастью, Кассей расчистил нам путь для побега и оставил знаки, указывающие на выход. Я повёл мать в туннель.
Через несколько минут пути мама начала отставать. Она быстро выдохлась и теперь, тяжело дыша, просто торопливо семенила рядом, придерживая край ночной сорочки и заодно и живот. Мне пришлось сбавить темп.
— Яр, куда мы? Там же везде тупики? — это был первый вопрос от мамы за всё время пути.
— Здесь есть выход, — ответил я.
— Хорошо, — словно не поверив, протянула мама.
И её недоверие было оправданно. Чем дальше мы были от родовой усыпальницы, тем темнее становилось в туннелях. В конечном итоге, мы и вовсе оказались в кромешной тьме и теперь отыскать отпечатки рук Кассея было попросту невозможно. Да и чар на мало-мальский светоносный шар у нас не было.
— Мне придётся обернуться волком, — сказал я, — иначе нам не найти выход. И так мы будем быстрее, заберёшься мне на спину и…
— Это правда, то что Олег сказал про Светозару? — перебила меня мама. — Она принесёт в мир тьму?
— Нет, она принесёт в мир равновесие. Она спасёт мир.
— Хорошо, — уверенным тоном сказала она.
Мама даже на миг не засомневалась в том, что я говорю правду. А остальные вопросы её, кажется, сейчас и вовсе не интересовали.
— Оборачивайся, — велела она.
Я быстро разделся и отдал одежду маме, мои ботинки она надела на ноги, я только сейчас заметил, что мама всё это время бежала босиком.
Волк чувствовал опасность, поэтому для обращения уговаривать его не пришлось. Но и снова я почувствовал от него страх перед мамой. Не настороженность, не простая опаска, а неподдельный глубинный страх.
После обращения мне пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить его позволить маме взобраться нам на спину.
Став волком, я сразу же услышал преследователей. Звук приближающегося топота отбивал по ушам, как молоток по наковальне. Ещё у меня появилось ночное зрение и звериное обоняние. Теперь я видел отпечатки рук на стенах, чувствовал запах засохшей крови, которая явно принадлежала не Кассею, её бы я унюхать не смог.
Я пустился в бег. Бежать со всех ног я не мог, потому что боялся, что ненароком сброшу маму, но этой скорости было достаточно, чтобы оставить преследователей далеко позади. На бегу мне приходилось перепрыгивать через валуны, которые не успел убрать с дороги Кассей. Завалов тут было немало, даже пока мы бежали, камни сыпались с потолка, норовя обрушиться нам на головы. И если бы у меня были чары, я наверняка попробовал бы обрушить пару туннелей, чтобы отрезать Тайную канцелярию от нас. Но сейчас я только и мог, что бежать.
Вскоре я перестал ощущать и слышать преследователей, и тревога начала потихоньку отступать.
Куда выведет нас туннель я не представлял. Мог только надеяться, что выход будет где-то в лесу. Тогда я буду бежать всю ночь, как можно дальше от Варганы, пока мы не найдём какую-нибудь заброшенную деревню, в которой сможем укрыться на время и подумать, как быть дальше.
Волк всё хуже поддавался контролю. Я чувствовал, как он всё сильнее сопротивляется, а близость мамы, точнее, её тёмного младенца, всё больше нагоняет на него ужаса и заставляет паниковать.
Я начал всерьёз опасаться, что ещё немного и волк попросту отберёт контроль, сбросит мать и сбежит, поэтому пришлось остановиться и потребовать свой человеческий облик обратно. Волк, почувствовав это, с облегчением тут же сбежал, и я начал быстро обращаться.