— Да, мам, — кивнул я в ответ.
Крупные слёзы сорвались с её глаз и покатились по щекам, но она, как и я, продолжала улыбаться. Мы прощались.
— Так, хватит с меня этих слезливых соплей! — в раздражении Григорий выхватил у меня из рук зеркало связи и захлопнул его. — Я своё условие выполнил, теперь твой черёд!
Он уставил на меня пытливый взгляд и настойчиво подвинул лист согласия и иглу.
Я проткнул указательный палец, приложил к лису выступившую каплю крови, затем начертил знак рода Гарван. Знак получился ярче, чем я ожидал, значит, сила начала возвращаться. Но вряд ли это как-то спасёт меня.
После того, как я подтвердил согласие на допрос, Святогор Макарович положил на стол «глаз», направив зрачок следящего артефакта на меня, и поставил передо мной пузырёк с зельем и приготовил маленькие песочные часы. Я откупорил пузырёк и выпил залпом горькую, тягучую, как кисель, жидкость, закрыл глаза, выдохнул и морально приготовился к вопросам.
— Кто убил Михаила Алексеевича? — быстро заговорил Григорий.
— Кассей, по прозвищу Бессмертный. Первый из вурд, — я не сопротивлялся действию зелья, слова лились сами собой.
— Зачем он это сделал?
— Это было одним из трёх моих желаний. Я пожелал, чтобы он его убил.
— Что за желания? — уставил на меня злобный взгляд Григорий.
— Вы теряете время, ваша светлость. Вряд ли это относится к делу, — вмешался Святогор Макарович, указав взглядом на ускользающий песок в часах. — Задавайте только конкретные, важные вопросы.
Григорий недовольно поморщился и все же не согласиться с тем, что Святогор Макарович прав, он не мог.
— Освобождение Инесс Фонберг твоих рук дело? — спросил он.
— Да, — кивнул я.
— Откуда взялся этот Кассей? Его прислали метрополийцы?
— Нет, мы с отцом его освободили.
— Зачем вы это сделали?
— Мы этого не планировали. Это произошло случайно, мы надеялись таким образом спастись от напавшего на нас Каина Фонберга.
— Почему он напал на вас?
— Из-за артефактов Инесс Фонберг, за которыми мы пришли.
— Твоего отца убил Каин Фонберг?
— Да.
— А Вулпесов?
— Инесс. По моей просьбе.
Григорий скептично усмехнулся и покачал головой.
— Твой дядя сказал, что твоя мать носит дитя, воплощение тёмной богини. Это правда?
Мне очень хотелось солгать, но действие зелья правды было ещё очень сильно. Не в силах противостоять этому, я кивнул и сквозь зубы прошипел:
— Правда.
— Это из-за неё ведьмы увидели тёмные знамения! Из-за неё мир погрузится в хаос! — Григорий потерял самообладание и забыл, что нужно спрашивать, а не утверждать.
— Вы теряете время, — снова настойчиво напомнил ему Святогор Макарович, который явно был недоволен тем, как Григорий ведёт допрос. — Задавайте вопросы…
— Я сам знаю, что мне делать, — огрызнулся на него Григорий, не дав договорить и снова вперил в меня возбуждённый, где-то даже безумный взгляд.
— Что задумали вурды?
— Они желают восстановить равновесие, — в этот раз мне пришлось приложить усилия, чтобы немного обмануть зелье и не сказать, что вурды собираются сместить Володаров с престола.
— Какое, к чёрту, равновесие? — разозлился Григорий, покосившись на песочные часы. — Что они задумали? Они как-то связаны с чернокнижниками?
— Я точно не знаю, мне кажется да.
— Что за призыв они готовят и где?
— Призыв чернобога здесь в Китежграде.
Вряд ли я сказал что-то, чего они сами не знали, но меня весьма радовало, что они теряют время и задают не те вопросы. Хоть я и наговорил уже на три казни вперёд, зато был шанс, что об остальном они так и не узнают, и вурды смогут исполнить то, что задумали. Правлению Володаров придёт конец, пусть мне и не суждено дожить до этого времени, но эта мысль в последние часы жизни, однозначно, будет согревать мне душу.
— Какова цель этого призыва? — спросил Григорий.
— Пришествие чернобога породит тысячи тёмных чародеев.
Святогор Макарович и Григорий мрачно переглянулись.
— Кто это всё организовал? Метрополия?