К тому же Григорий наверняка попробует использовать мою казнь как приманку. Они будут готовы к атаке вурд.
А тем более не будут готовы к атаке Кассея. Или я мог ошибаться… Может быть, они знали слабые места Кассея, знали, как его пленить и потому не задали ни одного вопроса о его силе.
Эта догадка заставила меня приуныть, потому что теперь всё сходилось. Предок Володаров смог заточить Кассея в подземелье и, наверное, они смогли выяснить как именно.
Уснуть я так и не смог. Чтобы окончательно не опустить руки и не впасть в отчаянье, я придумывал разные способы побега. Размышлял о каждом этапе пути, которые мне предстоят отсюда до места казни. Обдумывал любую возможность сбежать, даже самую нелепую и невероятную.
В какой-то миг чутьё подсказало мне, что уже наступило утро. И оно меня не подвело, потому что вскоре мне принесли завтрак. Впервые за два дня заключения. Это были даже не помои, а какая-то серая тягучая слизь, больше напоминающая сопли, чем то, что можно принимать в пищу.
Хотя, всем смертникам перед казнью положен богатый завтрак, но и здесь Григорий не преминул случая унизить меня. Есть я, конечно же, не стал. Даже хороший завтрак бы сейчас в горло не полез.
Через час ко мне пришёл имперский судья с секретарём. Через клеть они зачитали мне приговор. Их сухие бюрократические фразы мой мозг отказывался воспринимать и улавливал только основное:
«Измена родине… Сговор с врагом с целью убийства императора… Сговор с целью убийства Влада Вулпеса, Максима Вулпеса, Агнес Вулпес… Незаконное проникновение на территорию запретного леса, освобождение графини Инесс Фонберг».
Они говорили долго, сухой шелестящий голос судьи старика шуршал как скребущаяся крыса в тёмном углу этих катакомб. Всё это не имело значения, чтобы он там не говорил на своём казённом языке, лишь только последние фразы имели смысл:
«Ярослав Игоревич Гарван лишается всех причитающихся ему по праву рождения званий и титулов и приговаривается к публичной смертной казни через публичное повешение. Приговор будет приведён в действие сегодняшним днём в полдень».
Зачитав приговор, судья и его секретарь удалились. А я как сидел, привалившись спиной к стене, так и остался сидеть, даже глазом не моргнув. Но спокойно дожить свои последние часы в тишине мне не дали.
Ко мне явился Григорий и цесаревич. Точнее, теперь уже император Есений Михайлович.
Есений окинул меня злым, ненавистным взглядом и тут же отвернулся, в ожидании уставившись на дядю. Зачем пришли, было непонятно, но явно не пожелать мне счастливого пути в Ирий. И судя по пусть и холодному, но зримо довольному лицу Григория, то что они собираются сказать, едва ли мне понравится.
— До твоей казни осталось три часа, — сообщил Григорий, растянув рот в холодной улыбке. — Даже не думал, что это событие вызовет такой ажиотаж. Народу соберётся посмотреть на твою смерть больше, чем мы предполагали. Пришлось в спешке достраивать дополнительные ложи для знати.
— Спасибо, что пришли и лично сообщили. От этой вести сразу легче стало, сразу настроение поднялось, — скривил я рот в кислой улыбке.
— Твоя семья тоже будет, приехал дядя и бабушка, — не обратил внимания Григорий на мой сарказм. — И мать твою мы привезли.
Он многозначительно улыбнулся. Я бросил в его сторону злой взгляд и промолчал.
— Но это не все по поводу твоей матери, — медленно растягивая слова и ухмыляясь, продолжил Григорий.
Есений вперил в меня жадный, злобный взгляд. И этот взгляд так и горел жестоким предвкушением моей реакцией от того, что должен сказать Григорий. И всё это мне очень не понравилось, я невольно напрягся и подался вперёд.
— Боги на нашей стороне, Ярослав, — радостно улыбнулся Григорий, всплеснув руками. — Светлые боги не оставили нас. И, как я и думал, они ни за что не позволят тьме победить.
Я продолжал напряжённо сверлить его взглядом, ожидая услышать что угодно, но только не то, что он продолжил говорить дальше:
— Пока твоя мать вчера была в больнице, мы кое-что о ней узнали. Это воистину подарок, знак, что тьме не место в Явном мире!
— Ты поклялся на роду, что вы не причините ей и ребёнку вред, — жёстким тоном напомнил я.
— А это и не понадобится. Никто и пальцем не тронет твою мать. Мы предоставим ей лучшие апартаменты во дворце, будем кормить лучшими деликатесами, она ни в чём не будет нуждаться. Почти не в чём, — Григорий кровожадно улыбнулся.
— Говори прямо! — рявкнул я, не в силах совладать с гневом.