Только тогда Марк опомнился. Он быстро наколдовал дождь над головой оборотня-волка, потушив пламя, и спокойно сказал:
— Успокойтесь, мы не собираемся драться. Просто хотели уточнить условия регистрации.
— Спа-си-бо, светлый маг, — выдохнул волк-оборотень и перекинулся обратно. — Но мои сёстры…
— Живы, — коротко ответил брюнет.
Все смотрели на парня ошарашенно. Кто мог подумать, что оборотни так легко будут сотрудничать… Марина повела рукой, снимая заклинание, после чего волки перекинулись в девушек, а люди начали просыпаться.
— Даже те, кто на стороне зла, заслуживают прощения за свои поступки, — негромко сказал Марк.
Он понял, что должен был делать.
***
Дмитрий сегодня проявлял небывалое оживление. Он только и делал, что тормошил Марго и говорил:
— Идём же, Рит! Повеселимся, развеемся. Тебе ведь это нужно!
— Нужно, — сдалась, наконец, та. — Идём.
Собравшись, ребята направились куда-то — куда Марго не знала, ведь вёл Дмитрий.
Проходя мимо детского дома, они снова остановились на пару минут. Мальчик, которого несколько месяцев назад била воспитательница, теперь уходил вместе со своими новыми родителями. Дмитрий даже вздохнул с облегчением. Зато Марго неожиданно заметила:
— Мы не сумели ему помочь.
Вязов кивнул. А что он должен был ответить? Что ему помогли и без них? Что Зло не имеет права на помощь? Что они просто хотели жить? Всё это не имело смысла и было лишь жалким оправданием трусости перед Равновесием, перед смертью.
— Любишь детей? — вдруг спросила Уайт, продолжая смотреть на детей за забором.
— Да, — ответил блондин, на что брюнетка неожиданно сказала:
— Да к чёрту это Равновесие! Идём со мной, покажу тебе, чем живут обычные люди.
Комментарий к Глава 18.
Та-дам. Очередная глава вышла. Спасибо за прочтение.
========== Глава 19. ==========
Схватив блондина за руку, Марго быстро потащила парня куда-то, не останавливаясь ни на шаг. По дороге парню приходилось вдыхать и запах кофе, и аромат асфальта после дождя, и особое благоухание сирени. Дмитрий был сильно растерян.
— Рит, куда мы идём? — с непониманием спросил он. — Что ты имела в виду под своими словами?
Брюнетка только весело улыбнулась, продолжая вести его дальше. Наконец, Уайт остановилась перед небольшим кафе с вывеской “Сейги”.
— Справедливось? — вскинул бровь вверх Вязов. — Может, объяснишь, наконец?
— Войди, — тихо сказала Марго, толкнув дверь и приглашающе указав внутрь.
На миг Дмитрием овладело сомнение: мало ли, что может вбрести в голову ведьме. Вот только если ведьма — твоя подруга…
Вздохнув, блондин вошёл внутрь и резко остановился возле порога. Как оказалось, подруга привела в кафе в стиле, совмещающем в себе японский и европейский. Алого цвета стены с символами, столики, накрытые белыми скатертями, на которых красовались вазы с тюльпанами, японские фонарики… Почти каждый столик был занят, однако в углу нашёлся один свободный.
Именно туда и отвела его Уайт. Сделав заказ, брюнетка, наконец, сказала:
— Замечательное место, как я слышала. Правда, никогда не бывала здесь, но, кажется, самое время. Давай же повеселимся так, словно живём последний день, как советовал старина Твен!
Всё ещё не понимая, к чему девушка клонит, блондин, однако, кивнул. Дмитрий доверял подруге, поэтому и был уверен в том, что она делает, даже не зная, что Марго задумала.
Девушка же тем временем встала со своего места и крикнула:
— Хэй, есть здесь кто-нибудь, кого притесняют из-за ориентации?! Или у кого конфликты с семьёй?! Гонения из-за национальности или расы?! Интересов?!
Вверх тут же взметнулись множество рук — если быть точным, практически всех посетителей кафе. Пока Вязов пытался понять мотив брюнетки, Марго крикнула:
— Так чего же мы ждём? Время менять всё! Долой несправедливость!
— Долой несправедливость! — проскандировали посетители, поднимаясь со своих мест.
Скоро следом за ведьмой и магом шагала толпа посетителей кафе, скандировавших требования справедливости. Чем дальше они продвигались, тем больше становилась толпа. Дмитрий, улыбнувшись, шепнул брюнетке на ушко:
— Я понял. Чувствую себя частью обычной толпы. По-настоящему живым.
Марго кивнула и, схватив блондина за руку, перенеслась вместе с ним в сторону. Толпа продрлжила идти дальше, а Марго вдруг указала на высившееся вдалеке колесо обозрения. Парень, кивнув, молча последовал за ней.
Скоро оба уже катались на каруселях, американских горках, ходили в комнату смеха, в тонель ужаса и, наконец, на то самое колесо обозрения. И только глядя на Уайт, мечтательно смотревшую вниз, Дмитрий понял, насколько счастливы обычные люди. Никаких гадостей и заморочек, только счастливые или печальные моменты жизни.
— Есть одно место, куда бы я хотела тебя отвести, — неожиданно сообщила девушка. — Только не смейся.
Вязов снова кивнул. Он понимал, что пыталась донести до него Марго, поэтому и не собирался смеяться, что бы она не предложила.
Как оказалось в итоге, Уайт привела его на курсы по оригами. Выяснилось, что как раз объясняли, как сделать журавлика. Блондин, стараясь сделать того, чувствовал, как каждый человек в этом месте старался сделать своё оригами, вкладывал в него душу.
Поразительно, но у него вышел журавлик. Радостно подскочив, словно ребёнок, парень посмотрел на Уайт. Та ещё возилась со своим оригами, но лицо её всё равно было счастливым, словно ничто не заботило её в эти моменты.
— Дяденька… — послышался неуверенный голос откуда-то снизу.
Опустив взгляд, блондин увидел, что перед ним стояла девочка. Русые волосы, голубые глаза и ангельская улыбка — вот как описал бы её сам парень, пока молча глядевший на неё.
— Дяденька, а подарите мне своего журавлика, — попросила неожиданно девочка.
Вязов протянул было ей руку с журавликом, но на полпути рука парня ошарашенно застыла. Он вспомнил, что не мог просто взять и подарить кому-то что-то. Мысленно передав часть силы журавлику, плетя какое-то заклинание, парень, наконец, отдал девочке оригами. Вот только сердце неожиданно заболело. Это была не физическая боль, а душевная.
Он знал, что за заклинание передал девочке, но иного выхода не было — Дмитрий не хотел умирать. Это было “Глоток печали”. Заклинание простое, но самое безобидное — оно забирало радость человека на несколько минут. По крайней мере девочке это сильно не навредит. Она ведь не подросток, которого эти минуты счастья могли вынудить передумать оканчивать жизнь самоубийством. Она не взрослый, от чьего настроения может зависеть судьба подчинённого. Она просто ребёнок.
— Спасибо, дяденька! — воскликнула девочка, быстро убежав куда-то, а Марго, положив руку другу на плечо, шепнула:
— Больно?
Блондин кивнул. Однако, несмотря на боль в сердце, шепнул в ответ: