Внутри стояла кромешная темнота. Даже понятия не имел, как Эштон мог ориентироваться вслепую. Он продолжал двигаться вперёд, зажимая рот и нос тряпочкой. Если таким будет мой конец, если существа обнаружат мой труп рядом с мертвым охотником, не решат ли они, что я переметнулся? Это может повлечь за собой неприятности. Агрессивные мужланы вроде брата Дрездена, вполне могут накинуться на мою беззащитную сестру. Наги может и сильна, но не выстоит и против дюжины соперников.
— У меня есть телефон, — прокричал Гарден сквозь шум горящего здания, где стены внутри начинали обрушиваться кусками, заваливая пол горящими материалами и пылью. — Только не знаю, кому можно позвонить и довериться.
У меня появилась идея. Забрав сотовый врага, набрал номер Ричарда, и попросил того не беспокоить никого. Вампир в сию же минуту запрыгнул на байк и рванул на помощь. Но путь от дома в лесу и до города занял бы как минимум двадцать минут, а до заброшенного здания старого завода, плюс ещё десять минут. Через полчаса здесь все сгорит, мы не сможем выжить. И все же за неимением иной альтернативы, пришлось найти дальнее помещение, куда пламя добралось бы в последнюю очередь, и закрыв дверь, укрыться от огня.
В те чертовы полчаса моей жизни мне довелось подумать о многом, я позволил себе поразмыслить над последними событиями и пришел к выводу, что не месть важна, и даже не исход войны, важно лишь то, как мы живём сейчас. Ведь кем мы станем, если поддадимся тьме, оправдывая свои действия спасением?
****
В тот день, я и Гарден были спасены. Ричард вызвал подмогу, и прибыл очень вовремя, вместе с парнями из бара Дрездена. Ребята старались вытащить на обоих, окатив очаги пламени песком, противопожарной пеной и разными средствами, меня вытащили на утренний свет первым, а следом и Эштона. Еле дышащих и в плохом состоянии, обоих увезли в разные стороны. Тогда, находясь в полуобмороке я пообещал себе больше не уезжать никуда, не известив друзей. Эта ошибка могла стоить мне жизни.
Эштон был отправлен в больницу по моей просьбе, когда кто-то заметил, что он человек, а меня забрали в бар, где приходил в себя несколько часов, и лишь ощутив способность вновь дышать полной грудью, собрался вернуться к сестре.
«Что, черт возьми могу сказать ей?!» думал весь путь обратно. «Твой парень убит?». Им, возможно пообедали существа?». Как сообщить подобную новость раненной, когда ночами она бредила им во сне? Я же не изверг, мучить ее.
Эшли плакала и звала своего парня, когда я привёл её к себе домой. Отключившись, она приходила в себя лишь раз. А после того, как сообщил ей о возможной гибели охотника, по которому она, видимо, сходила с ума, сознание её помутилось. Я пытался отвлечь мысли девушки, принимая облик её парня из воспоминаний. Но дело в том, что образы из её головы могли не совпадать с реальностью, потому приходилось исчезать моментами. А сожаление, выталкивало меня истинного, наружу. Боролся ради неё, пытался стать для неё другим, в надежде спасти, но не сумел. Она разгадывала эту тайну и отталкивала.
В тот вечер после пожара, переговорил с Эриком, которому тоже досталось пока девчонка находилась в бреду. Он не знал, как справиться с её недугом.
Я прекрасно понимал, что дело было не в ранении, физические раны могла заживить кровь вампира, а для сердечных, не было иных средств кроме лжи. Мы договорились с друзьями не рассказывать ей тайну пока она сама не вернётся к своим и не выяснит правду у близких.
— Нам придётся быть жестокими, ― сообщил другу, сожалея о содеянном.
Мне бы не составило труда обходиться с Эшли безжалостно. Но Эрик, он был другим. Более мягкосердечным несмотря на желание казаться чёрствым. Он первым проиграл эту битву ещё тогда, когда Эшли впервые появилась в академии. Ему будет сложней совладать со своими чувствами. Эрик любит Эшли. Он остается ее другом даже сейчас, узнав о её предательстве.