Чёрная жижа забурлила и поднялась, словно тесто в печи. Спустя всего пару ударов сердца чёрное нечто поднялось выше человека и образовало подобие кокона, идеально чёрного и гладкого. Спустя мгновение кокон громко захрустел, по его гладкой поверхности пошли трещины. Когда под куполом раздался оглушительный треск и звук, похожий на хлопок, кокон развалился, явив зрителям нечто такое, что не поддавалось воображению.
Огромный чёрный зверь стоял на осколках своего яйца и смотрел на двух магов, что застыли в ужасе. Зверь был высоту больше двух метров, имел львиную голову с шикарной густой гривой, в которой прятались два загнутых друг к другу рога: левый – белый, а правый – чёрный. Глаза зверя смотрели с холодной яростью. Характерная особенность распространялась и на них: левый глаз зверя был белее снега, а правый – темнее ночи. Мощное львиное тело, сильные ноги, огромные кожистые крылья, что сейчас были сложены на спине – всё чёрное, и только хвост, вытягивавшийся на добрые полтора метра, имел несколько белых пластин и белый же коготь на конце.
Зверь несколько секунд стоял, словно обычная статуя. Потом его голова слегка шевельнулась, хвост дрогнул, и зверь ожил. Он сделал несколько неуверенных шагов, расправил крылья, пошевелил хвостом. Со стороны это выглядело так, будто он привыкает к своему новому облику. Затем повернулся в сторону трибун, где лежало тело, из которого вытекло чёрное нечто, что породило его. Обернулся к магам, которые, окутанные страхом, продолжали стоять в ступоре. Зверь оскалился, явив на свет белые клыки, утробно зарычал, припал на передние лапы и прыгнул.
Расстояние между магами и зверем было метров пять, может, даже больше, но могучему зверю это было неважно. В один прыжок он буквально обрушился на головы убийц, которые только благодаря своей магии смогли уйти из-под удара.
- В сторону! – раздался новый голос у входа.
Зверь поднял голову на крик, и в следующую секунду мощный поток воздуха прижал его к земле. Зверь рычал, молотил хвостом по песку и пытался подняться, но у него не получалось.
- Бертал, нужно удержать её. Ранард, приведи Лайта в чувство, он должен закончить ритуал.
***
Лайт был в темноте совершенно один. Он звал Кору, но та молчала. Он даже не чувствовал её присутствия… внутри себя.
“Она ушла? Я умер, и мы сейчас оба в царстве мрака или на пути к нему? Может, она обиделась?”
Впервые за долгое время Лайт остался один в своей голове. С одной стороны, он был рад тому, что второй голос пропал, с другой – он чувствовал себя… одиноко. Он уже так привык к Коре, что учила его во время тренировок и вела с ним беседы, когда они оставались одни в комнате, что теперь он чувствовал себя… лишь половинкой от настоящего себя. Почему она ушла, куда, и главное зачем, Лайт не знал. Единственное, что он точно знал – её больше нет.
Внезапно Лайт ощутил, как по телу разлилось что-то столь приятное и бодрящее, что мысли об одиночестве отступили на задний план. Лайту было хорошо, он чувствовал, как его тело, что сокрыла тьма, наполняется силой, как оно становится лёгким.
- Лайт… Лайт, очнись, – звучал знакомый голос откуда-то сверху. – Ну же, давай. Тебе нужно усмирить её.
Лайт с трудом открыл глаза. Первое, что предстало перед ним – обеспокоенное лицо Ранарда. На лбу наставника выступил пот, глаза налились кровью, а ладони были окутаны плотным зелёным свечением. Лайт опустил глаза ниже. Тело его было изранено: рваные раны, бесчисленное множество царапин. Но благодаря усилиям мага природы, тело чувствовало себя с каждой секундой всё лучше. Правда, о разуме сказать то же самое было нельзя. В ушах шумело, голова была тяжёлой и лёгкой одновременно, казалось, что в черепе полный вакуум.
- Лайт, – позвал Ранард, когда увидел открывшиеся глаза, – скорее приходи в себя. Тебе нужно её усмирить. Господин Ракатори с Берталом долго её не удержат.
- Кого? – хрипло спросил Лайт.
- Кору.
Поначалу Лайт остался равнодушен к словам Ранарда. Их смысл просто не дошёл до ослабевшего разума. Лишь спустя долгие секунды, когда к нему пришло осознание сказанного, он выпрямился так резко, что чуть было не сбил Ранарда с ног, и сам скривился от резкой боли, что возникла очагами по всему телу.