Выйдя на прохладную улицу, два студента ускорили шаг и направились к большому зданию со шпилем, располагавшемуся на другом конце улицы. Эта величественная постройка, возвышающаяся над всеми прочими, и была их “любимая” альма-матер. К корпусу института, где у них была первая пара, они добрались за десять минут.
- Опоздали чуть-чуть, – с улыбкой заговорил Витя, показывая охране студенческий.
- Балашевой сам будешь это доказывать, – цыкнул Сергей, поворачивая к лестнице. – Ей что минута, что час, всё едино.
За дверью кабинета триста один царила гробовая тишина. Казалось, что там никого нет, и пара была отменена, но так только казалось. Едва Сергей и Виктор открыли дверь, сунувшись внутрь, они увидел почти всю свою группу, сидящую за партами, а в дальнем конце, за большим столом, сидел божий одуванчик. Виктория Семёновна Балашева, маленькая женщина немногим за семьдесят, всегда в вязаной кофте, независимо от погоды, с большими очками на носу и пучком седых волос на голове. Голос у неё был тихим, отчего иногда приходилось прислушиваться к тому, что она говорит. На вид она была безобидной старушкой, но нравом напоминала быка на корриде. Если пропускать её пары, мешать ей вести занятия или, не дай бог, не сдавать ей задания, то с зачётом по её предмету можно попрощаться. Для неё не существовало авторитетов. Даже декан был ей не указ, если дело касалось её предмета. Её нельзя было подкупить. Она и только она – хозяйка своего предмета. Не уважаешь её предмет – значит, не уважаешь и её, а она не уважает тебя.
- Ну и, – раздался едва слышный голос из другого конца аудитории. – Что на этот раз?
Почти вся группа повернулась к вошедшим. У всех были разные эмоции на лицах: кто-то улыбался, кто-то недовольно хмыкал, но почти во всех глазах читалось одно.
“Вам хана, ребятки”.
- Подушки и одеяла, Виктория Семёновна, – заговорил Витя как главный оратор, – хуже вьетнамских ловушек. Если попался, то выбраться почти невозможно.
Почти вся группа тихо рассмеялась, и только Балашева оставалась невозмутимой.
- Проходите, – наконец произнесла она. – В следующий раз можете оставаться за дверью. Итак, на чём я остановилась?
После этих слов день стал похож на бег в колесе. Скучная пара, короткий перерыв, пара, перерыв, пара – и так до шести вечера. Только в обед Сергей и Витя смогли отдохнуть двадцать минут и выпить кофе в столовой. Без этой бодрящей жидкости они бы точно умерли ещё во втором часу.
- Ты сейчас в общагу? – спросил Витя, закуривая, у лестницы возле института.
- Да, – ответил Сергей, копаясь у себя в сумке. – Я за диплом даже не садился, а Каркуша в среду уже ждёт хоть малую его часть.
- Зайди в магазин по дороге, – Виктор достал из внутреннего кармана куртки пятьсот рублей. – У нас в холодильнике мышь повесилась.
- А что, Ольга тебя не кормит? – ухмыльнувшись, спросил Сергей.
- Она на следующей неделе уедет с родителями на отдых, и халявная столовая для меня прикроется на две недели.
- Бедняжка ты наш, – грустным голосом ответил Сергей. – Ну хорошо, добрый дядя Серёжа не оставит брошенного зайку под дождём.
- Да пошёл ты, – толкнув друга, ответил Виктор и махнул рукой. – Завтра на парах увидимся.
На этом и разошлись. Витя направился вверх по улице, потягивая сигаретку, Сергей пошёл вниз до остановки. Обратный автобус пришлось ждать около получаса. Радовало одно: погода была довольно тёплая, и людей на остановке почти не было. Можно было спокойной сидеть на лавке, слушать музыку и пролистывать ленту в телефоне. Когда автобус подошёл, Сергей зашёл в полупустой салон и, оплатив проезд, уселся на одинокое место возле окна.
Приятная музыка в ушах и лёгкое покачивание наземного корабля окончательно доконали уставшее тело студента. Не прошло и пяти минут с начала поездки, как веки налились свинцом и закрылись, давая своему хозяину небольшой отдых. Сергей то и дело приоткрывал глаза на какой-нибудь кочке, но снова быстро засыпал. Даже в таком прерывистом сне утомлённый разум студента посылал ему короткие образы снов. Бесконечные двери с номерами, злые профессора, горящие листы, странные силуэты…
- Отстаньте от меня, – сквозь музыку раздался женский голос. – Отвалите, свиньи.
Сергей открыл глаза, потёр их, убирая остатки сна, и огляделся. На три сиденья позади двое взрослых и не очень трезвых, судя по лицам и бутылкам в руках, мужчин зажали у стенки молодую девушку. Студент не слышал больше слов, музыка мешала, но, судя по всему, девушка пыталась вырваться от этих “ухажёров”. Но ее не выпускали. Алкоголь окончательно заглушил в них человечность. Если она в них, конечно, была.