- Здесь у меня кобыла из Йондура, – Ровни погладил бок бурой лошади, – и жеребец из Трэля. Кобылка из породы равнинных, скачет быстрее прочих, но довольно быстро выдыхается. Жеребец же из породы болотных, куда крепче и выносливее, но не такой шустрый. Эти два брата, – гном встал между двумя черно-серыми конями, – прибыли ко мне из лесов Барста. Они диковатые и своенравные, но если объездить их и правильно воспитывать, на них можно заехать в гущу сражения, где они будут топтать врагов не хуже солдат. Одним словом, бесстрашные и сильные. Последние двое – моя гордость, они самые ценные, – Ровни встал возле двух цветных лошадок. – Голубой масти – кобылка из речной породы. Поговаривают, что они – родственники кельпи, и при необходимости могут отращивать хвост, чтобы плыть по воде так же быстро, как скачут на земле, характер у них очень покладистый. А последний красавец из горных пород. Иногда их называют вулкановыми, иногда – пепельными. Живучий, выносливый, сильный и бесстрашный, но крайне своенравный и не всякого подпустит к себе. Когда его только привезли с Трэля, он покусал пятерых моих помощников, и меня за голову цапнуть пытался, но в последнее время вроде успокоился. Хотя, скорее всего, просто смирился со своей судьбой.
- Такого нам точно не надо, – усмехнулся Экган, когда гном закончил рекламировать свой товар. – А вот остальных мы бы взяли, если ценой не обидишь.
- За первых двух возьму пятнадцать серебром за каждого. За двух лесных по двадцать за голову, за речного, только для вас, столько же.
- И ты говоришь, что это лучшие цены? – брови мага подпрыгнули на лоб. – Это же грабёж.
- Побойся богов, – парировал Ровни. – Знал бы ты их настоящую цену, челюстью бы загон подметал. Да, это, конечно, не закупочная цена, но и не самое большее, что я мог бы попросить. Я уважаю вас и ваше ремесло, но и в убыток себе работать не могу. В моей конюшне в Ривере за одного такого, – он указал на лесных гигантов, – чуть драка не произошла. Два покупателя с голубой кровушкой вначале цену друг друга перебивали, а потом решили морды набить друг другу. Пришлось срочно доставлять ещё одного такого, чтобы клиента и деньги не потерять.
- Ясно, ясно, – Экган цыкнул и полез в свою сумку. – Сколько за этих пятерых всего?
- Три золотых. Специально для вас, к лошадям я добавлю…
- А этот почём? – внезапно подал голос Лайт, стоявший в пяти шагах от чёрного жеребца.
- Ты поаккуратнее, укусит, – гном отвернулся от Экгана и медленно пошёл к Лайту. – Я же говорю, он кусаться любит, да и копытом может ударить.
- Если он меня подпустит, сколько он стоит?
- Лайт, – заговорил Экган. – Тебе он зачем? Я думал, ты возьмёшь лесного или…
- Мне он больше нравится, – на лице Лайта появилась улыбка. – В тени он выглядит как обычный чёрный конь, но на солнце будет, как оживший кусок лавы, да и взгляд у него какой-то более осмысленный. Если есть выбор, то я хотел бы взять его.
Лайт не знал, почему ему понадобился именно этот строптивый скакун. Он просто смотрел на него, а внутренний голос, его – не Кора, говорил, что именно этого нужно брать. Объяснить такой порыв Лайт не мог, да и не пытался. Он просто поддался внутреннему “хочу”.
- Не отговаривай парня, – вмешался гном, почуявший запах денег. – Пусть для начала попробует. Если конь его не пустит, то и разговаривать смысла нет.
Эту фразу Лайт воспринял как призыв к действию. Шаг, ещё шаг. Он медленно подходил к горному жеребцу, неотрывно наблюдая за ним, стараясь предугадать, что собирается делать животное. Конь, поняв, что к нему хотят подойти, устремил взгляд своих красно-золотых глаз на человека. Он стоял прямо, держа уши торчком, а ноздри сужались и расширялись в такт спокойному дыханию. Когда человеку оставалось сделать всего пару шагов, зрачки коня внезапно расширились, всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы человек замер в нерешительности.
Лайт хотел уже отступить и принять предложение Экгана, когда конь сам сделал шаг навстречу ему. Теперь их разделял всего метр. После пары секунд колебаний Лайт протянул правую руку вперёд и потянулся к гриве жеребца. Тот стоял на месте, не думая отходить или приближаться. Наконец Лайт сделал решающий шаг и его ладонь утонула в густой чёрной гриве. Конь громко всхрапнул, то ли давая согласие, то ли выражая негодование наглостью человека.