— К сожалению, нет. Дело очень рискованное.
— Тогда что же ты предлагаешь?
— Похитить его, — не раздумывая выпалил Коннор. Ил между тем умолк, видя, что на него уже никто не обращает внимания. И Коннор ринулся напролом: — Послушайте, я только рядовой член Круга Рассвета и подчиняюсь приказам. Но я считаю, что для нас Ил — очень большая ценность, чтобы позволить ему разгуливать там, где его могут схватить враги. Думаю, мы должны отвезти его в закрытые владения Круга Рассвета — вроде тех, где живут остальные Неукротимые Силы. Туда, где мы сумеем защитить его от врагов.
Дедушка Харман посмотрел на него в упор:
— Если мы поступим так, то сами станем врагами Ила.
Последовала долгая пауза.
Наконец Коннор, так и не придя к согласию с дедушкой Хармана, заговорил:
— При всём уважении к вам, господин…
— Твоё уважение мне ни к чему. Я требую повиновения. Лидеры Круга Рассвета приняли твёрдое решение, когда всё лишь началось. Если нам не удастся убедить Неукротимую Силу с помощью аргументов, принуждать его мы не вправе. Поэтому приказываю тебе и твоей команде охранять этого парня столько времени, сколько сможете.
— Извините, — вмешалась Галия.
Остальные слушали молча. Нис и Уилл не встревали в спор, но Коннор понимал, что приказ их не радует.
— В чём дело? — спросил дедушка Харман.
— Если вы не возражаете, я хотела бы присоединиться к ним. Я могла бы тоже выдать себя за “дальнюю родственницу”. Тогда стражей будет четверо — что в этом плохого?
Коннор подумал, что его сию же минуту хватит удар. Он так разозлился, что не мог выговорить ни слова, лишь возмущённо глядел на Галию. Её лицо по-прежнему было бледным и напряжённым, как у новобранца после первой битвы, во взгляде светилась решимость.
— Я не воин, но могла бы чему-нибудь научиться. В конце концов, именно об этом мы просим Ила, верно? Как же мы можем просить его о том, на что не готовы решиться сами?
Дедушка Харман, который до сих пор хмурился, смерил её одобрительным взглядом.
— А ты умна, — заметил он, — как и твоя мать. И она, и твой отец — опытные воины.
Глаза Галии потемнели.
— Я надеялась, что мне никогда не придётся воевать. Но, похоже, у нас не всегда есть выбор.
Коннор не понимал, о чём они говорят, понятия не имел, откуда Старший колдун знает родителей девушки, случайно повстречавшейся им в торговом центре. Наконец Коннору удалось проглотить ком, вставший в горле.
— Ни в коем случае! — гневно выкрикнул он. Парень вскочил. Коннор переводил взгляд с дедушки Хармана на Галию и назад. — Вы не ослышались. Я ни за что не соглашусь взять её с собой. Да, вы старший из ведьмаков, господин, но отдавать мне приказы у вас нет никакого права. Я выполню их лишь после того, как их подтвердят лидеры Круга Рассвета — Тереза Дескуэрдес либо леди Холли. Или кто-либо из Первого Дома оборотней.
Дедушка Харман странно усмехнулся. Коннор не обратил внимания на его усмешку.
— Дело не только в том, что она не воин. Она тут вообще ни при чём. Это дело её не касается.
Дедушка Харман неодобрительно покачал головой, смотря на Галию:
— Похоже, ты умеешь хранить тайны. Ты сама объяснишь ему или это сделать мне?
— Лучше я. — Галия повернулась к Коннору: — Послушай, я сожалею, что не призналась сразу во всём, — смущённо и виновато сказала она. — Просто мне казалось, что время ещё не пришло. В торговом центре я оказалась не случайно. Я разыскивала Ила. Мне хотелось увидеть его и познакомиться…
Коннор уставился на неё:
— Но зачем?
— Затем, что… — Она опять поморщилась. — Я — Галия Дракс из Первого Дома оборотней.
Коннор заморгал, комната закружилась перед его глазами.
“Мне следовало сразу всё понять. Я должен был догадаться. Вот почему она казалась похожей на оборотня, но я не уловил в ней ничего звериного”.
Дети Первого Дома оборотней не обладали с рождения умением превращаться в кого-то определённого. Они властвовали над всеми животными, а когда взрослели, им позволялось выбирать себе облик. Теперь Коннор понял, как Галии удалось отыскать у него на теле болевые точки и оттащить его от драконши. И её телепатия стала объяснимой: дети Первого Дома оборотней могли входить в телепатический контакт с любым животным. Когда вращение комнаты прекратилось, Коннор понял, что до сих пор стоит на прежнем месте, а Галия смотрит на него почти умоляющим взглядом.